Читаем Агапея полностью

Надеяться на то, что колонна из пяти разноцветных «шестёрок», «пятёрок», «семёрок» и чумазой «Нивы» будет принята с высоты птичьего полёта вражеского коптера за чисто безобидных гражданских, — дело напрасное. Тут уже тебе не третья или даже вторая линия обороны, тут уже глубинка передка, если правильно выразиться. Так что бомбить, коли заметят, будут однозначно, старательно и весело…

Приблизительно через час-полтора группа прижалась к обочине, не доезжая двух разобранных взрывами дотов и выставленных бетонных пирамидок, называемых в армии «зубьями дракона».

— Приехали, кажется, — сказал Рагнар, заглушив двигатель.

— Это что же, тут уже был блокпост? — спросили Бологур, всю дорогу спавший на заднем сиденье в обнимку с двумя спальными мешками.

— Укропский, похоже. Тут же въезд в город был, так что без поста никак, — заметил Костин.

— Ладно, чего зря пургу нести? Вася, выводи всех из машин, и начинайте ховаться, пока «птички» стайками не налетели. Туточки теперь воевать будем…

* * *

Снова Агапея потеряла Пашку. Связи не было, что и понятно, а молчание ещё тревожнее. Особенно страшно слышать тишину в трубке, которая в гимнастёрке бойца, находящегося на краю самого чистилища. Телевизору верить нельзя, разве позвонить супруге Рагнара, да и та на такой же измене и так же не находит себе места. Через день-два дозванивается мама Павла, у которой по-своему сердце ноет. Что тут поделать? Так Агапея понемногу научилась обманывать Прасковью Ивановну, рассказывая о выдуманных коротких звонках Павла с линии соприкосновения. Мол, жив и здоров, чего и вам желает, связь плохая, и телефон садится, а электричества нет…

Ложь, оправданная благими намерениями, грехом не является, и не стоит принимать её за нечто постыдное, лицемерно скрывающее истину, какой бы тяжёлой она ни была. А кому нужна истина, которая ничего хорошего, кроме инфаркта или какого-нибудь апоплексического удара, человеку не принесёт, а вот лёгкий обман, больше похожий на безобидную выдумку, способен дать очень большую надежду на всё хорошее впереди. Пока в человеке зиждится надежда — он жив. Почему же не поддержать хотя бы иллюзию ожидания исполнения самых чистых чаяний человека? Нет в этом ничего предосудительного, потому что это и есть одно из проявлений доброты, которая тоже способна спасти мир…

Зазвонил телефон, и Агапея бросилась к нему в надежде услышать голос мужа.

— Алло, доченька, это мама говорит! Ты меня хорошо слышишь? — Прасковья Ивановна говорила, как всегда, взволнованно.

— Да, мама, я вас слышу хорошо. Как вы там? Как Паулинка? У ней же последний звонок скоро.

— И звонок, и экзамены на носу. Вы там как, Агапушка? Здоровье твоё как? Малышка в животе не хулиганит?

— Всё хорошо. Всё очень хорошо. Вы, наверное, про Пашу хотите услышать?

— Да, доченька! Что с ним и где он? Связи нет, дозвониться уже неделю не можем. Тебе что известно?

— Не волнуйтесь, мамочка, у них сейчас какая-то передислокация. Телефоны выключены из-за секретности. Но мне подсказали из штаба части, что они, возможно, уже в России, а там наш «Феникс» не работает. Он российскую симку дома оставил. Мне бы сразу любые новости донесли, тем более что мы с Марией, женой командира, всегда на связи.

Агапея услышала тихие всхлипы Прасковьи — и тут же внезапно ворвавшийся в эфир звонкий голосок Паулины.

— Я тут, сестрёнка! — радостно сообщила она Агапее. — Я в Мариуполе решила в педагогический поступать. Будем рядом. Я тебе помогать стану с ребёнком. Так волнуюсь. Но я смогу, я как Пашка! У тебя как дела? Как там в животике моя племяшка ждёт меня?

Агапея слушала и радостно смеялась в ответ на сказанное Паулиной. Ей действительно было хорошо просто слышать голоса своих, теперь уже близких и родных женщин, младшую из которых Агапея искренне считала младшей сестрой.

Потом снова в разговор вступила свекровь, и голос у неё теперь показался менее радостным:

— Алло, Агапея, ты Павлуше при оказии скажи, что на прошлой неделе в село семерых наших парней привезли из какого-то Бахмута. Это рядом с Пашей?

Агапея вздрогнула, но смогла сохранить самообладание и уже совершенно спокойным, почти невозмутимым тоном ответила:

— Бахмут — по-нашему Артёмовск, и Паша далеко от этого города. Там другие части воюют. Там «Вагнер» всё время по телевизору показывают.

— Ну и слава богу. Пусть бы уж подальше от этого места.

— А кто-то погиб из знакомых Павла? — решила отвести разговор в сторону Агапея.

— Да. Там муж его одноклассницы Нюры Андрей погиб. Она была на свадьбе вашей, но он уже тогда уехал. Вот беда-то. Так даже детей у них не было. А может, оно и к лучшему, что не было?

Поговорили ещё немного о разном, но слова свекрови о детях Агапею заставили задуматься…