Читаем Агапея полностью

Она потянулась к его губам и долго не отпускала от себя, пока не раздался сигнал автомобильного клаксона.

— Пора. Ты не выходи. Проводи из окна, — сказал он, подхватил вещевой мешок, резко дёрнул дверь на себя и мгновенно вышел в подъезд.

Слёзы хлынули из глаз, горький комок подкатил к горлу, в груди что-то сжалось, и на сердце заскребло от смури и уныния. Она махнула ладошкой Паше, стараясь закрывать залитое слезами лицо углом занавески, но он понимал её состояние и показал жестом, что пора вытирать глазки и идти спать. Агапея улыбнулась. Рагнар также махнул рукой жене друга, нырнул на водительское место, и машина выехала со двора, оставив за собой небольшое выхлопное облако.

«Только бы наш папка вернулся домой живым», — подумала Агапея и провела ладошкой по животу.

За окном разыгралась редкая в этих местах и в это время года пурга. До весны оставались считаные дни, и хотелось надеяться, что она принесёт в их маленькую семью умиротворение и счастье, а Мариуполь снова накроет тепло…

— Сколько же ещё ждать тебя, победа? — произнесла она, всё ещё наблюдая за углом дома, в наивной надежде, что машина заедет обратно во двор и Рагнар передумает выезжать в дорогу в разворачивающуюся непогоду.

* * *

Шли недели, менялась обстановка в Бахмуте-Артёмовске. «Музыканты» к началу второй половины марта уже смогли овладеть почти двумя третями города, а в район боевых действий начала стягиваться огромная военная сила из свежих подразделений уже единой Российской армии. Движение колонн участилось, и блокпосты на стратегических перекрёстках начали усиливать военной полицией и бойцами Росгвардии. Участились и налёты украинских дронов разных размеров и начинок. Впрочем, враг был ещё не настолько далеко отодвинут, и его снаряды успешно долетали до дислокации российских войск в оперативном тылу.

В один из мартовских солнечных деньков накрыло и место для приёма пищи роты Рагнара в некогда придорожном кафе недалеко от Углегорской ТЭС. Народ тогда уже пообедал и практически весь успел удалиться на приличное расстояние, как шарахнул сто пятьдесят пятый калибр из французского «Цезаря». Никого не убило, а вот троих поцарапало изрядно, и их пришлось госпитализировать надолго.

Уже позже, где-то в начале апреля, на территории станции разместился танковый полк, заходивший на место временной дислокации три ночи кряду. Вроде и маскировка, и скрытность были соблюдены. Думали, что всё сложилось удачно, и начали готовить технику к последнему рывку до Бахмута. Четыре дня прошло без единого налёта или артобстрела, а на пятую ночь, разделившись на несколько групп, начали выдвигаться до переднего края. Первые два-три часа шло всё как по маслу, пока последняя группа танков и грузовиков с личным составом и боеприпасами не вышла с территории электростанции. Вот тогда-то и начался снарядный вихрь по всем частям колонны одновременно. Тут и дроны одноразовые подлетели, и HIMARSы добавили огонька изрядно.

Сколько там было сожжено танков, так и не дошедших до первого сражения? Какое количество бойцов и офицеров уже никогда не вернутся домой? Ни Костин, ни Бологур, ни даже Рагнар не могли знать ответы на эти вопросы, однако они точно знали, что в ту ночь на блокпосте у выезда из Углегорской ТЭС навечно остались двенадцать бойцов из комендантского взвода того самого танкового полка.

Накануне эти бойцы стояли с рагнаровцами на их постах и перенимали опыт по быстрому проведению колонн. Успели сдружиться и даже накормить вчерашних сибирских мобиков тройной ухой из рыбы с Углегорского водохранилища. Наутро у местных браконьеров в счёт «таможенной пошлины» взяли ещё ведро карасей и ждали пацанов за обещанной рыбкой, но вместо парней уже в полдень проехало несколько «Уралов», загруженных в четыре слоя телами убитых танкистов и других бойцов танкового полка, так и не успевших дать свой первый бой ненавистному врагу.

* * *

Агапея проснулась от собственного крика и, уже сидя в постели вся мокрая от выступившего холодного пота, пыталась вспомнить тот кошмар, который ей привиделся во сне. Но видение улетучилось, оставив тяжёлый осадок внутри. Панический страх охватил её, как это не раз бывало во время артиллерийских обстрелов ещё год назад. Но в Мариуполе давно не слышали канонады, как не было её и в ту ночь. Что же случилось такое с Агапеей? Что она увидела во сне?

А может, и не было никакого кошмара и ничего страшного не произошло? Паша звонил с вечера, и сегодня у него день отдыха. Накануне очень по-доброму пообщались со свекровью и Паулинкой, изъявившей желание приехать к Агапее помогать после рождения племянницы. Всё хорошо, и нет причин для волнения…

Внезапно в животе почувствовалось шевеление… Потом ещё… Ещё и ещё! Сначала Агапея вздрогнула от нового приступа испуга, но только что охвативший ужас мгновенно рассеялся, а лицо будущей мамы засияло счастливейшей улыбкой.