Читаем Адмирал Империи 24 полностью

Император подошел к столу и указал пальцем на голограмму ближнего космоса, на которой сейчас в высоком разрешении были четко видны две эскадры — русская и османская…

— Вы ничего не замечаете? — усмехнулся государь-император, ловя на себе непонимающие взгляды своих адмиралов. — Обратите внимание на цвета идентификационных карточек данных флотов, а также на их статус в названиях… Ну, что вы теперь скажете? Правильно, общий цвет, и нашей эскадры, и турецкой — голубой, а статус у обоих космофлотов «союзники». Вот вам и ответ, он же наш главный козырь… Я не просто расцелую Кондратия Белова с вице-адмиралом Хиляевым, когда они прибудут на «Москву», я их награжу самым щедрым образом и повышу в должностях, хотя судя по тому, что на дипломатическом поприще у этих двух получается куда лучше, чем в секторе сражений, ждет их карьера не адмиралов императорского флота, а поверенных при министерстве иностранных дел!

— Безусловно, союзный статус кораблей султана Селима не может не радовать глаз, — с сомнением в голосе ответил на это командующий Дессе, несколько поморщившись. — Однако статус на идентификационных карточках так же легко исчезает, как и появляется. Тут нужно серьезно все продумать, ваше величество, прежде чем опираться в военной кампании на космический флот, который еще менее суток тому назад считался для нас вражеским…

— Что касаемо Белова и Хиляевым, — со своей стороны вставила слово Агриппина Ивановна Хромцова, до этого молчавшая и стоявшая в стороне, в то время как императора окружили его верноподданные: вице-адмирал Красовский и контр-адмирал Гуль, а также великий князь Михаил Александрович, которые поддерживали и поддакивали каждому слову государя, как верные миньоны. — Так это не их надо министрами иностранных дел ставить, а господина Василькова… Ведь судя по тому какой статус имеет на этой самой карте, — Хромцова вновь кивнула на горящую над столом голограмму с изображениями наших и турецких кораблей, — тяжелый крейсер «Одинокий» — а именно — статус флагмана сводной русской эскадры, то я могу предположить, что именно Александр Иванович Васильков явился инициатором и идейным вдохновителем союзного договора с султаном Селимом…

— Ах, оставьте, вице-адмирал, — пренебрежительно отмахнулся от Хромцовой, Константин Александрович, — Васильков может все только испортить… Не смешите меня, чином и должностью он ниже вице-адмирала Хиляева, и уж тем более адмирала флота — Кондратия Витальевича Белова, поэтому переговоры с султаном точно вели именно эти двое, а не ваш Васильков…

…Уже примерно через стандартный час, когда мы с Беловым и Хиляевым, наконец, прибыли на флагманский линкор «Москва», император почему-то заметно загрустил, видимо, узнал правду, что именно я замутил все эти договоры и соглашения со стариком Селимом. В итоге, даже банального «спасибо» от Константина Александровича я тогда не дождался. Честно признаюсь, и не сильно-то желал услышать именно от него слова благодарности, прекрасно понимая, что эти самые слова будут насильно вырваны и уж точно не искренними. Хотя сейчас меня, после того, как от Павла Петровича Дессе я узнал о грандиозных планах нашего государя-императора снова вернуться к Херсонесу-9 и разбить-таки в пух и прах 1-ый «ударный» космофлот Коннора Дэвиса, я совершенно забыл обо всяких там благодарностях и остальных милостях сильных мира сего.

— Нельзя туда идти, я вас умоляю, — замотал я головой прямо на аудиенции у императора, когда тот расхваливал Белова и Хиляева, не давая тем вставить слова и объясниться, что они к заключению ситуативного договора с султаном никакого отношения не имеют. — Я просмотрел записи только что оконченной битвы, там на орбите… И сделал вывод, что никаких сил у нас в данный момент не хватит, чтобы победить адмирала Дэвиса, слишком много у того под рукой боевых кораблей и истребителей…

— Давайте, как-нибудь без ваших советов обойдемся, господин контр-адмирал под вопросом, — отреагировал на мои слова Константин Александрович, который, была бы его воля, и вовсе бы со мной не общался, но так как я типа был первым кто договорился с султаном, то императору пришлось терпеть меня сейчас на совете.

— Контр-адмирал под вопросом? — повторил я, не понимая сути только что произнесенного выражения, хотя уже начинал догадываться, к чему это клонит наш император. — Это как понимать, «под вопросом»?

— Пока никак не понимайте, дождитесь рассмотрения вашего дела следственной комиссией военной прокуратуры космофлота, — отмахнулся от меня, Константин Александрович, не желая продолжать в данный момент эту тему, но тем не менее, давая понять, что я у него на карандаше и отвечу за все свои прежние выходки. — Слишком уж вы отбились от рук, милостивый государь, и сорвались с поводка… А за это в Российской Империи никогда по головке не гладили…

— Так может, поводок-то приспустить нужно было? — съязвил я. — Или что тогда за империя такая у нас, что наказывает героев, а всяких там ничтожеств выводит в элиту…