Читаем Адептка Эмили полностью

Тут за окном снова сверкнуло, и я стремглав понеслась вперед к лестнице. Окна! В коридоре повсюду были окна, и ужасающий грохот с легкостью проникал внутрь. После того как взрыв домашней лаборатории унес жизни моих родителей, я не могла переносить грозу – гром напоминал мне о грохоте взрыва и сотрясшем дом ударе. Боязнь молний, извечных спутниц грома, добавилась позже. Так что сейчас мое сердце стучало, как сумасшедшее, и я неслась вперед, пытаясь не потерять сознание от ужаса.

Тут, к счастью, коридор внезапно кончился, и я очутилась на лестнице, где было темно, хоть глаз выколи. Можно было бы зажечь заклинание-светлячок, но от ужаса я совершенно забыла, что являюсь магом. Так что мне оставалось только брести на ощупь, пока наконец я не одолела лестничный пролет и не оказалась в коридоре второго этажа. Коридоре, по которому мне навстречу шла высокая фигура, которую вдруг резко осветили молнии за окном.

– Генри! – Выдохнув от облегчения, я бросилась к нему и свалилась бы на пол, если бы он не подхватил меня.

– Эмили, – руки Генри сжались на моей спине, а его голос был взволнован. – Все нормально, я с тобой. Пойдем.

Он уже было собрался увлечь меня к своей комнате, но тут я замотала головой.

– Там окна, да и браслет не пустит, – пояснила я сквозь рыдания. Стоило добраться до Генри и почувствовать себя в безопасности, как слезы полились из моих глаз чуть ли не интенсивнее, чем ливень из туч за окном.

– Понятно, – задумчиво отозвался Генри и, вдруг подхватив меня на руки, все же шагнул к своей комнате – но только чтобы, толкнув дверь, шепнуть отрывистое заклинание и подхватить метнувшееся к нему покрывало.

Стихия Генри – воздух, и ему доступна левитация. Друг на секунду опустил меня на пол, и плечи укутало мягкое покрывало. Снова подхватив меня, Генри зашагал куда-то по коридору. Куда, я не могла сказать, потому что спрятала лицо у него на груди, чтобы не видеть молний. Как назло, я совсем недавно прочитала в каком-то журнале о молниях, которые могут залетать в дома и носиться там гигантскими смертоносными шарами, пока в кого-нибудь не врежутся. «Вдруг такая штука сейчас крадется за нами по коридору, а мы не знаем?» – подумала я, холодея, и открыла глаза.

Было темно, и от бледного, повисшего над нашими головами облачка исходило легкое свечение. «Молния!» – поняла я и, дернувшись, наконец-то вспомнила, что Генри, как воздушник, использует вместо светлячков такие вот сияющие аномалии.

– Уже почти пришли, – успокаивающе произнес он и ногой толкнул какую-то дверь. Мы оказались в знакомом помещении – большом, но без единого окна, заставленном обитыми красным бархатом креслами. Театр!

Дверь захлопнулась за нами, отрезав все звуки бури, словно ножом, и мы остались в тишине и почти полной темноте. Выдохнув, я щелкнула трясущимися пальцами, наконец-то догадавшись сделать несколько светлячков, и они зависли над нами теплыми искорками. Теперь, наверное, нужно бы слезть и пойти своими ногами – но едва мне стоило дернуться, как Генри лишь крепче прижал меня к себе.

– Куда без тапочек, – пояснил он, закатывая глаза, и я смущенно повела голыми пятками.

А я-то думаю, почему ногам так холодно… Еще бы, бродить по холодным мраморным полам босиком! Тут Генри определился, куда он хочет сесть, и опустился в одно из кресел в зрительном зале. Подумав, что друг решил пересадить меня на отдельное место, я вцепилась в него, как клещ, – отчасти потому, что сейчас мне было ужасно стыдно смотреть ему в глаза.

Генри уже видел мою истерику по поводу грозы, но последний раз это было лет шесть назад. Я повзрослела, и теперь мне стоило бы забыть про детские страхи. Только вместо этого я понеслась к нему среди ночи, забыв о приличной одежде и тапочках, и сейчас прижималась к его груди в одной пижаме и с залитым слезами лицом. Позорище…

«Хотя Генри тоже в пижаме, а не в полной форме адепта академии магии, так что ничего страшного», – попыталась я успокоить себя, но ничего не вышло.

– Вот так и посидим, – голос Генри разорвал тишину, прозвучав неожиданно хрипло. Я было посмотрела на пол – проверить, не забыл ли и он надеть тапочки, – но тут его ладони легли мне на спину, снова притиснув к груди. – Гроза скоро закончится.

– Извини, – неловко пробормотала я его пижамному карману. Тот мерно вздымался на его груди вместе с остальной пижамой. Мне было жутко неудобно за свое поведение. Сейчас я не смогла бы посмотреть Генри в лицо, даже если бы меня заставляли. Подумать только, я вытащила его из комнаты среди ночи, а теперь сижу у него на коленях!

Мадам Фоббс пришла бы в ужас от подобного зрелища. Я прямо-таки услышала ее голос, строго говорящий, что мы с Генри уже не маленькие дети и должны помнить о приличиях. «Однако, – тут я раздраженно повела плечом, и Генри заботливо поправил сползшее покрывало, – никто никогда не понимал, что мы друг для друга – как семья». У меня, например, и вовсе никого нет, кроме него.

– Чего ты так раздраженно сопишь? – внезапно спросил Генри.