Читаем Аборигены Прерии полностью

Работу аппарата представительства Степин отец наладил без особого труда – он тут всех знал и ситуацией владел хорошо. Немного потеснил кое-какие кабинеты, устроив на тех же площадях Ассамблею коренного населения и торговую фирму Яги, собрав таким образом под одной крышей все силы, влияющие на ход жизни планеты. Люди общались накоротке и многие вопросы решались легче, не доходя до верхнего уровня, даже если случались разногласия.

Степан и Делла сидели на открытой веранде на пляже, протянувшемся вдоль набережной Белого Города. Вдали, у кромки прибоя, угадывались туши пакицетов, выбравшихся на ночь из воды. Ложка скребнула по дну вазочки – мороженое съедено. Делла тоже заканчивала свою порцию. За соседним столиком сидели Захар и Тарх в форменных рубашках полицейских, завязанных на пупке уставным узлом. Вернулись мужики в патрульно-постовую службу, потому что в городе нынче неспокойно. Не то что безобразия всякие, но множеству вооруженных молодых людей, что появились тут не так давно, приходилось объяснять особенности поведения в этом городе. Например – почему не нужно стрелять в тех же пакицетов.

Вот и пришлось опытным работникам правоохранительных органов возвращаться к знакомой работе.

За другим столиком молодые офицеры усиживали кувшинчик кукурузовки и голоса их звучали громко и отчетливо. Степа не раз подмечал, что люди иногда словно нарочно демонстрируют окружающим богатство своего неповторимого внутреннего мира, делятся безграничной мудростью и беспредельностью кругозора, осведомленностью и причастностью к великому.

Временами бывало интересно послушать.

– Ну, рассказывай, Мишка, что там было у вас на юге. А то после сообщения, что сели штатно, как отрезало.

– Сели мы действительно штатно. – Этот офицер был выше ростом и худощав. – Мне со взводом выпало проложить дорогу с плато на равнину, а места там гористые, так что потопали мы ножками. Недалеко ушли, всего-то километров на семь, как передовой донес, что вышел к селению. Оно и на карте помечено как первое к ликвидации, так что все по плану.

Взвод мой развернулся, как положено, выдвинулся на исходный рубеж по кромке зарослей, а я принялся рассматривать постройки и людей.

Гляжу, забор из сетки, за ним куры расхаживают, и ребенок сыплет им что-то – в этом возрасте еще не поймешь, мальчик или девочка – в рубашке до пят. Вот тут-то меня и торкнуло. Что, приказано вот этого малыша убить? Мне? Да (длинная тирада) видел я этот приказ. Дал команду скрытно отойти и направляться к следующей цели.

А там девчата картошку окучивают. Правда, вооружены действительно все поголовно, но это понятно почему. Мои бойцы уже грохнули зубастика, что пытался рядового задрать. И что? Нам этих красавиц предписано перестрелять?!

Парни смурные все, на меня зверями смотрят. Дал я команду на отход и вернулись мы обратно. Сдаю командиру ремень и оружие и говорю: расстреливай, но палачом я не буду. И парни мои броники поснимали, карабины сложили и построились. А слева взвод Корнилова вниз по склону возвращается. Двое хромают, у одного рука на перевязи, но все налицо. Стоим, ждем.

Приблизились они, на нас посмотрели и тоже давай оружие складывать. Тогда ротный сам пошел с отделением. Вернулся через два с половиной часа, велел всем взять оружие и начинать оборудовать лагерь. Разведку только разослали во все стороны, но это уже когда они с комбатом потолковали. А с корабля сгрузили вертушки и отогнали на безопасное расстояние, но сам вертикальник так и не улетел. Говорят, какая-то неполадка у них случилась, а только думаю я, что неполадка эта такая же, как у нас. Люди ведь разговаривают между собой, так что про кормящую кур голозадую мятежницу им наверняка рассказали.

– Такие же проблемы и здесь возникли. – Второй офицер был плотнее и выглядел старше. – Мы захватили полосу для посадки челноков и приняли сразу целый батальон. Потом госпиталь срочно перевозили на поверхность и разворачивали да наших людей из рухнувшего корабля доставали. А потом, когда пришел челночкам нашим черед лететь на орбиту за подкреплением, то первый же пилот сначала попытался сломать шасси, но не вышло у него. Зато остальные сообщили, что навигация у них поотказывала. А уж почему, уверенно не скажу. Может быть, посмотрели на руины города? Или из-за сбитых вертушек? Летуны-то не больно нам, топтунам, объясняли свои мотивы.

– Так что, выходит, сдулась наша дивизия, как воздушный шарик, так ничего и не сделав?