— Приму к сведению, — сухо сказал он. В его семье царила любовь и поддержка, поэтому ему были чужды разногласия в семье Камилы.

— Кэмми сказала, что до недавнего времени ты не испытывал эмоций, — осторожно начала Сара. — Я не пытаюсь лезть не в свое дело, — поспешно заверила она. — Просто она попросила меня присмотреть за тобой. Заставила пообещать, что я это сделаю. Представить не могу, что, встретив кого-то вроде Кэмми, ты обрел чувства, а потом потерял ее. Должно быть это больно и непонятно.

— Так и есть, — признал он. Грудь сильно болела, ребра словно разрывали ее. Сердцебиение было неровным, а медицинские датчики предупреждали о гормональном всплеске и повышении пульса. Наконец он признался, — Я не знаю, что делать.

— Я могу отключить их, — неохотно предложила Сара. — Но, может быть, тебе стоит позволить себе почувствовать эти вещи.

— Зачем? — он потер грудь. — Для чего мне испытывать такую боль?

— Из-за чувства, которое ты сейчас испытываешь? Оно будет тебя подпитывать, пока ты находишься внизу. Заставит бороться до тех пор, пока…

— Пока что? — с отчаянием спросил он.

— Пока вы с Кэмми не встретитесь снова, — Сара по-сестрински сжала его руку и похлопала по плечу, после чего оставила его в одиночестве перед входом в больницу.

Он увидит ее снова? Живой? Сможет ли она когда-нибудь покинуть Кирс? Убеждать от бдительного взора императора? Сколько времени на это уйдет? Месяцы? Годы?

Я буду ждать. Обещаю, Камила. Я буду ждать тебя.

Глава 16

В груди Камилы усиливалось болезненное ощущение по мере того, как Кирс становился больше в иллюминаторе корабля космического патруля, который ее подобрал. Радарная защита Сары сработала, как и обещали, и спасательная капсула Камилы пробралась мимо множества наемников и охотников за головами не обнаруживая себя. Другим космическим кораблям не повезло.

Ее желудок сжался от чувства вины, когда она думала о том, сколько из этих кораблей, проходящих мимо, перевозили киборгов или гражданских, что были связаны с ними. Возвращение на Кирс было единственным способом предотвратить катастрофу, но она начала понимать, что ее жертвы может быть недостаточно. Долгие часы одиночества в капсуле позволили ей поразмыслить обо всех возможностях, что ждали ее.

Все больше и больше она волновалась, что император найдет новый способ захвата, похитит ее и использует в своих интересах. Она разрывалась между защитой Миско, Сары и всех остальных, кого оставила, и сокрытием Уиллы и отца от ярости императора.

Что мне делать?

— Мэм? — прервал тревожные мысли патрульный. — Мы готовимся ко входу в атмосферу. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности.

Она кивнула и сделала то, о чем он просил, туго затянув ремень на бедрах и вставляя защелки в пряжки, расположенные вдоль ее туловища. Эти корабли были более старыми и имели высокий световой ход на своих одометрах (прим. пер. прибор, который показывает пробег транспортного средства.). Техническое обслуживание было лучшего качества. Ей бы не хотелось, чтобы ее кидало по каюте в случае отказа двигателя.

Вход в атмосферу оказался таким же резким и грубым, как она ожидала. Нарастающее в кабине тепло беспокоило ее, и она с тревогой посмотрела на стены корабля. Сколько раз этот аппарат проходил через атмосферу? Сколько еще тепловых циклов выдержит его защитный экран?

Когда они, наконец, прошли в нижние слои, она ослабила хватку. Патрульный поднялся со своего места и протянул ей упаковку влажных салфеток. С благодарной улыбкой она приняла их и вытерла проступивший пот, вызванный паникой и сильным жаром, проникающим через плохо защищенный корпус.

Разочарованная тем, что этим патрульным приходится довольствоваться таким дерьмом, она сделала еще одну мысленную отметку: попросить отца воспользоваться своим влиянием, чтобы добиться увеличения финансирования космического патруля на обслуживание и новую технику.

В мгновение ока они оказались на главной площади космического патруля в капитолии. Главный патрульный с извиняющимся выражением лица оглянулся на нее.

— Здесь СМИ. Они явились, как стервятники на падаль.

— Отлично, — пробормотала она.

Подавила первый порыв поправить прическу и одежду. Ей нужно сойти с корабля с видом, словно она прошла через ад, чтобы в ее историю поверили. Учитывая, какое путешествие она пережила, чтобы добраться сюда, это несложно. В последние дни своего одинокого космического путешествия она так сильно плакала, что ее лицо все еще было опухшим, а глаза красными и влажными.

Когда она вышла, то поняла, что наступила ночь. В космическом путешествии сложно было следить за сменой ночи и дня, особенно пересекая системы. На высоте крыши она отшатнулась, столкнувшись с влажным и дурманящим воздухом. Разница между фильтрованным, идеально увлажненным воздухом космического корабля и загрязненной вонью была поразительной.

Не успела она привыкнуть к изменению окружающей среды, как яркие вспышки множества камер ослепили ее. Она подняла руку, прикрывая глаза, но было бесполезно.

— Камила!