Читаем Абиссинец полностью

— Согласен, нехорошо, но пока этот русский нам нужен, переговоры я один не выдержу, — задумался над перспективой советник. Мэконнын сам начал эту игру, для европейца Мариам красивая, не то, что для суданца, которому рас ее до этого сватал, тот сказал, что она маленькая и тощая. Но, русский принц вроде не прочь позабавиться, а в жены ее брать точно не будет, еще подумает, что здесь такой обычай, как в диких племенах, где принято дочерей и жен предлагать дорогому гостю на ночь в знак уважения, так что здесь рас Мэконнын просчитался.

Дальше приятели стали обсуждать, что рановато сбрасывать русского кеньязмача со счетов, хоть он и из простолюдинов оказался (Мэконнын как-то поделился, что его «сын» сказал, что дед его купцом был). Да, бывало, что и в дэджазмачи поднимался лучший воин, но никогда никто здесь не забывал про род и происхождение, кровь княжеская — это кровь и ничего с этим сделать нельзя. И что с того, что Александр был послом русского императора, вон вчерашние послы вообще приехали без подарков и верительных грамот (видимо, Ильг сказал Негусу, что верительные грамоты — это главное, хотя реально никаких посольств, кроме русского до этого не видел). Может, у русских можно любого голодранца послом назначить. Вот поэтому знатные расы и не понимают, с чего вдруг Негус так привечает русского выскочку-простолюдина, земли ему богатые пожаловал.

— Да какие земли, Альфред, это пограничье, их еще удержать надо, тут вечная война будет, что с Суданом с севера, что на побережье европейцы высаживаться будут. Вот мне здесь и нужен воин, а не жирный выродок-рас с тысячелетней родословной. Таких как Мэконнын у меня единицы: чтобы и родословная была от Соломона, и правитель жесткий и воин умелый. А отдать все земли Мэконныну тоже не могу у него и так две провинции — Шоа и Харар, да и Аруси наполовину его, а фактически — он там хозяин. Если отдать ему и Тигре, то у него земель больше, чем у меня будет.

— Меня вот что еще волнует, не слишком ли мы много золота русским отдали? — задумчиво протянул Ильг, — может, введешь налог в 90 процентов на вывоз золота?

Решили, что так и надо сделать, ну не девяносто, а семьдесят процентов. А русского отправить на переговоры с условием, что Мариам достанется ему только, если переговоры будут удачными, по крайней мере — удержать прежние границы и ничего не выплачивать Италии. Оборону побережья и северной границы поручить Андрэ (то есть Букину), пообещав ему титул раса, если будет справляться с провинцией. Мэконнын справится с западной и южной границами, так что русского Александра вообще не надо.

–——

Зашел проведать прооперированного казака. Аппарат ему беспокойства не причиняет, но температура держится. Поговорил с врачом: можно попробовать дать немного растворенного СЦ внутрь — не более одной десятой золотника в сутки. Поскольку он помнил, что я — изобретатель СЦ и его на себе испытывал, то поверил. Посмотрим, что завтра будет.

Рас Мэконнын и Мариам вместе с тремя тысячами войск раса покинули Асмэру утром, так что с Машей проститься не удалось. Пришел у выводу, что все же это не козни Михалыча, а скорее всего, Ильга, который хочет оттереть от Негуса выскочку-русского, то есть, меня. Особенное недовольство у него вызвало быстрое и успешное строительство железной дороги, Альфред уже сколько лет все ведет и ведет разговоры об этом, а ничего с мертвой точки не сдвигается, а тут еще не только дорога, а про русский банк и предприятия заикнулся — все, сам себе нажил недруга. Прогрессорство — вещь опасная, живо могут спихнуть в болото, это только в фантастических книжках успешные прогрессоры действуют, все у них получается, местные им аплодируют, сразу с их проектами соглашаются и во всем им помогают. А в реальности — интриги, уважаемый сэр, одни интриги и больше ничего. Хитрый Ильг (а в уме и хитрости ему не откажешь, несмотря на отсутствие практической хватки и умения что-то делать), даже простодушного сатрапа Мэконнына мог подставить, ну разве можно представить, чтобы русский Великий князь женился на какой-то эфиопской княжне, у которой и реальных родственников то нет, а отчим норовит использовать ее как разменную монету в своих интригах. Хотя на черногорках Великие князья женились, а Черногория ничем не лучше Эфиопии со стратегической точки зрения, разве что для обывателя, черногорка — это европейская принцесса, а эфиопка — какая-то экзотика, не поймут. А вот то, что я этого не потерплю, это как дважды два…, и все — нет конкурента влияния у трона государя.