Читаем 54 метра (СИ) полностью

Зима. Белый снег большими сугробами аккуратно уложен по периметру плаца, на котором проходит построение. Заступающий на следующие сутки наряд получает инструкции от дежурного по училищу. Первый ряд стоит с каменными лицами, как и положено уставом. Улыбка на ширину приклада, как реакция на уставные, несмешные шутки нашего командира Летуна. Вот, например, одна из них. Приходит курсант в столовую поесть, смотрит, а еды мало. Наложил себе полную тарелку, поел и ушел. Приходят второй и третий и поступают точно так же. А когда остальные заходят на обед, то есть уже и нечего. Хи-хи… Камеди-клаб, в общем, у него в голове. Байку расскажет и смеется, словно его изнутри в лобовую кость дятел бьет. А рота ему вторит, как на параде четко, громко и торжественно: «Ха! Ха! Ха!» Для тех, кто не понял – мы стебемся. А все, кто позади первого ряда, занимаются всякой ерундой. Кто переговаривается, рассказывая нормальные анекдоты, тихо прыская в нос смешки, которые от этого по звуку становятся похожими на фырканье лошади. Кто, закрыв глаза, дремлет. Кто, уставившись в точку на спине впереди стоящего товарища, уходит в астрал. Кто с открытым ртом, высунув язык, ловит им большие, на вид мягкие и пушистые снежинки. Монотонный инструктаж подходит, наконец, к концу.

«Юморист» командует: «Равняйсь! – все поворачивают подбородок вправо вверх. – Смирно! – теперь прямо вверх. – Дежурным по училищу заступил капитан третьего ранга… – здесь он начинает тянуть свою фамилию, как при объявлении боксера при выходе на ринг на бой за чемпионский титул, – …Ле-е-е-еет-тун!»

Нечто большое, желтоголовое, в форме пробежало на заднем плане и с криком «Хау мач оф зе фиш!» врезалось в снежную стену, причудливо растопырив ноги. Следом на плацу, не сбавляя темпа, появилась фигурка поменьше с головой, желтой наполовину. В попытке затормозить на раскатанном льду она выставила немного вперед конечности и, крича неопределенное, тоже влетела в стену. Все участники построения молча уставились на них. Те немного побарахтались в снегу и, заметив, что привлекли внимание, убежали, громко смеясь.

Большое желтоголовое – это я. А наполовину ядовито-окрашенный и поменьше в размерах – это КРЮЧА. Авантюрист-холерик небольшого роста с челкой, вечно стоящей под девяносто градусов относительно горизонта бровей, круглыми красными щечками и глазами навыкат. За что носил прозвище сперва Струкоза-Пупсик, а после, когда оказалось, что на украинском языке выражение звучит смешнее – Залупивка-Бэйби. Как нахохлившийся цыпленок, он налетал на обидчика, осыпая шквалом злых шуток, заставлявших всех окружающих смеяться, а потревожившую его персону краснеть и злиться. Потом наступал критический момент, и оппонент с криком «Убью!» кидался на розовощекого малыша с острым, как жало, языком. Но тот со скоростью, близкой к звуковому барьеру, прижав уши, как кот, отбегал на безопасное расстояние и начинал с удвоенной силой кричать обидно-смешные фразы.

Почему мы были желтыми? На самом деле мы хотели белые прически, как у солиста группы «Скутер», популярной в наше время. Поэтому купили упаковку хны – краски для волос, на которой была изображена девушка с пепельно-белыми кудрями, принесли в роту и вечером, перед отбоем, нанесли на небогатый волосяной покров своих голов. Я полностью, а КРЮЧА только челку, но немного увлекся и измазал почти до середины предоставленной природой площади. Прочитали инструкцию и стали ждать получения цвета. Щипало и жгло, но очень хотелось чего-то этакого. Прошло время, указанное на упаковке, но мы решили еще немного потерпеть для достижения лучших результатов. Потерпели и смыли щипавшую головы химию. Из зеркала на нас смотрели два огненно-рыжих чудака. Окрасились во второй раз и снова сели ждать в гладилке.