Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

ошибочность принятия в легкой полевой артиллерии одного вида орудия - пушки, а к ней

одного снаряда - шрапнели с трубкой двойного действия, произошедшее, безусловно, не без

французского влияния. Шрапнель не позволяла поражать пехоту в окопах и за укрытиями.

Слабый же разрывной заряд не давал возможности разрушать укрепления, даже глинобитные

стены китайских фанз служили для японцев неплохим укрытием.

Принятие на вооружение уже в ходе войны фугасной тротиловой гранаты позволил к

Ляоянскому сражению кардинально усилить возможности нашией трехдюймовки. А

массовое внедрение панорам Герца (особенно замечательно, что опытные заводские бригады

устанавливали их на орудия прямо в Маньчжурии) и поступление в действующую армию в

больших количествах германских четырех- и пятидюймовых гаубиц с еще более

могущественными фугасными снарядами, практически обнулило перечень целей, не

достижимых на поле сражения для нашей полевой артиллерии.

С концерном Круппа первый контракт на поставку сотни полевых 120-мм гаубиц с

боекомплектом (осколочные пикриновые гранаты и фугасные тротиловые бомбы) был

весьма оперативно заключен еще в марте 1904-го года. При этом фирма оказала содействие в

организации производства боеприпасов к гаубицам на Путиловском заводе. Весной же наши

крейсера «Алмаз» и «Богатырь» захватили несколько десятков таких гаубиц на японском

войсковом транспорте и бельгийском пароходе-кантрабандисте.

Круп, почувствовав нашу заинтересованность и возможность потеснить г-на Шнейдера

в Петербурге, вскоре предложил передать на войсковые испытания в нашу армию новейшие

орудия: горное 7,5 cm GК M.04 (боевой вес 420 кг) и модернизированную 105-мм гаубицу.

Предложения были приняты. Всего через подставную фирму было поставлено 18 и 32

орудия этих систем. «В догонку» за Круппом фирма Эрхарда предоставила и 18 своих

горных 75-мм пушек образца 1904-го года (боевой вес 529 кг). Все они с пятью полными

боекомплектами (шрапнель и гранаты) прибыли в Маньчжурию летом.

В итоге, уже в сентябре с Круппом был заключен контракт на поставку 250-ти 105-мм

полевых гаубиц с пятью боекомплектами. Дальнейший выпуск боеприпасов к ним, как и к

120-миллиметровым гаубицам, был успешно освоен на российских заводах.

Сотрудничество с передовой германской фирмой немало поспособствовало ускорению

разработки и принятия на вооружение кавалерийского 87-мм орудия образца 1905-го года.

Путиловский завод перешел на выпуск этой перспективной артсистемы вместо полевых

пушек образца 1902-го года.

Глава 3. Призрак Лебяжьей канавки

Санкт-Петербург, Лондон. Осень – зима 1904 года.

- Оленька! Милая моя, что с тобой! Проснись, проснись скорей! Сон плохой? – Вадика

выбросило из сладкой дремы от полного ужаса сдавленного вскрика и стонов любимой.

- Господи… ВадИк… Слава богу! Мы еше живы…

- Ну, конечно, дорогая моя, не плачь. Конечно, живы. Давай-ка я тебя обниму… Ну, все

хорошо? Просто приснилось, да? Давай-ка, лапушка, успокаивайся… Хорошая моя… Вот-а…

Трясет ведь всю. Что такое ты там себе еще напридумывала, а?

- Уф-ф… Вот это да… Ваденька… Веришь, я чуть Богу душу от страха не отдала…

- Что такое увидела-то? Рассказывай.

- Сон. Теперь понимаю – сон… Но, ОН приходит уже второй раз за нами… Первый раз,

когда приснился, я свечки поставила, подумала – ерунда. Но сейчас… Подожди, милый. Мне

надо помолиться. А потом – расскажу…

***

Невзирая на намеки Дурново, увещевания более мелких чинов охраны и даже самого

венценосного брата, Ольга все равно периодически сбегала вместе с Вадиком побродить по

Питеру вдвоем. С одной стороны – их вела любовь. И им просто хотелось побыть вдвоем. Да

и проветриться Вадику было периодически просто необходимо, Ольга понимала это даже

лучше его. С другой – их манил к себе потрясающе красивый, огромный город, который в

отсутствие метрополитена казался Вадиму много больше, чем в оставленном им 21-ом веке,

хотя географически все было как раз наоборот.

Сколько раз уже они встречались с ним вот так: двое и Он… Город, в котором золотой

блеск и величие державного фасада Российской империи органично переплелись с неброской,

чарующей красотой его парков, садов и скверов. Город, чей геометрически безупречный

абрис першпектив и площадей, сплавленый воедино с мрачными, холодными гротами

проходных дворов-колодцев, то нарочито выставляя напоказ, то пряча от сглаза, хранит в себе

все главные тайны новой истории нашей страны: от Петрова замысла в смолистых стенах

грубо срубленного шведского домика, до привидения Инженерного замка и чахотки.

Город изысканного, благородного барокко и парадно-монументального классицизма

дворцов, город надменно-самоуверенного модерна доходных домов, гранд-отелей и банков,

город блистательного инженерного гения, застывшего в гармонии чугунно-стального кружева