Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

Несмотря на драматические для него лично обстоятельства, Алексей Николаевич как

мог бодрился, держался молодцом, с кем мог тепло и сердечно попрощался. До поезда

Гриппенберг его проводил лично. Пожимая руку своему преемнику у двери вагона,

Куропаткин сказал: «Удачи Тебе, Оскар Казимирович. Армию нашу воевать мы научили.

Даст бог, Тебе теперь проще будет новую славу нашим знаменам стяжать. Знай: обид на

Тебя не держу, волю же Императора всегда наивысшей справедливостью почитаю...» Они

обнялись, и Куропаткин вошел в вагон. Больше в Маньчжурии он не был. Никогда.

***

Со слов очевидцев известно, что сразу после отбытия Куропаткина, британский

военный агент полковник Уотерс, поздравляя Гриппенберга с вступлением в командование

армией заявил: «Теперь, генерал, у Вас есть все для того, чтобы стать русским Китченером!»

На что, не отличавшийся особой дипломатичностью и не лезущий в корман за словом Оскар

Казимирович, ответил англичанину известной фразой, которую потом растиражировали в

прессе: «Вы и вправду думаете, что я пришел довоевывать выигранную не мной кампанию и

загонять гражданских в концлагеря?»

Годы спустя, роль генерал-адъютанта Куропаткина в русско-японской войне некоторые

российские и зарубежные военные историки упорно пытались сравнить с ролью Барклая де

Толли в Отечественной войне 1812-го года, а самого Алексея Николаевича полагали

безвинно пострадавшим.

Возможно, что в этом и были бы определенные резоны, если бы не результат Гайпин-

Дашицаоского сражения, которое японцы дали Маньчжурской армии спустя всего три

недели после отъезда его в Петербург. Ибо эта серьезная неудача русских войск во многом

была предопределена оставленным после себя «наследством» генерала Куропаткина:

численной расстановкой, расположением их и позициями, чего Гриппенберг и Сухомлинов

просто не успели вполне изменить до начала наступления неприятеля.

Пока наши войска приводили себя в порядок, а в штабах происходила смена

командования и решались различные сопутствующие этому многочисленные вопросы,

японцы тоже не дремали. После высадки у Дагушаня 4-й армии Нодзу, они оперативно

подтянули тылы, завезли боеприпасы и пополнили части первой линии. После чего, ударив

по Штакельбергу с фронта и во фланг превосходящими силами, японские 2-я и 4-я армии в

ходе трехдневных упорных боев вынудили его перед лицом перспективы возможного

окружения в прибрежном районе, простреливаемом с залива японским флотом, очистить

позиции у Инкоу и начать отход к Ляояну.

Попытка Гриппенберга восстановить положение стремительным броском на Инкоу еще

не закончившего формирование корпуса Мищенко провалилась из-за флангового давления

частей Куроки и Нодзу. Конечно, нельзя сказать, что усилия Павла Ивановича и его

кавалеристов пропали даром: их действия существенно облегчили маневр Штакельберга,

отошедшего в относительном порядке вдоль восточного берега Ляохэ и не оставившего

противнику ни одного исправного орудия. Но итог все равно был не в нашу пользу:

взорванный при отступлении форт и портовый город Инкоу был потеряны, всякая

физическая связь Маньчжурской армии с Порт-Артуром прервалась.

Из-за начавшихся в ночь на 15-е октября проливных дождей, генерал Гриппенберг

отказался от намерения быстро перегруппировать свои войска и немедленно нанести

контрудар во фланг армии Куроки, на чем настаивали некоторые участники военного совета

в Ляояне. Время показало, что он был полностью прав, поскольку десятидневное ненастье

вскоре превратило в жижу не только дороги, но и тропы.

Тем временем японцы воспользовались сложившейся ситуацией и проблемами у

нашего флота, и смогли беспрепятственно высадить в Чемульпо с 42-х транспортов 5-ю

армию генерала Кодамы – свой последний стратегический резерв.

Так, неудачно для русской армии, завершилось Гайпин-Дашицаоское сражение. В его

ходе японцы продемонстрировали умение быстро и грамотно создавать локальное численное

превосходство на выбранном ими участке наступления, а также оперативно реагировать на

меняющуюся обстановку – давление Куроки на фланг Мищенко с угрозой окружения и его,

и Штакельберга. Однако японцам так и не удалось достигнуть окончательной цели операции

– окружения, разгрома и пленения войск Штакельберга.

Со своей стороны русские в очередной раз продемонстрировали свою стойкость и

искусство оборонительного боя: арьергардные заслоны и пулеметчики не позволили японцам

помешать организованному отходу наших войск от Инкоу. Прекрасно показала себя наша

армейская голубиная почта – именно крылатые военные почтальоны доставили в штаб

генерала Штакельберга приказ об отходе к Ляояну и о выдвижении на помощь к нему

кавалерии Мищенко.

Хотя общие наши потери были в этом сражении относительно невелики – менее пяти