Читаем 48 улик полностью

Я сказала «нам» не просто так. «Нам» – это значит не только мне и отцу, но и всем Фулмерам.

– Оказывается, они дружили. Вместе работали над художественными проектами, несмотря на антитетичность во взглядах на искусство.

Я представила себе выражение лица Дениз. «Антитетичность во взглядах на искусство». Она понятие не имеет, что это может означать.

– Джорджина! То есть ты хочешь сказать, что пригласила его? Намеренно?

– Да. Элк приходил ко мне по приглашению. На чай. Он же джентльмен. Без приглашения не пришел бы.

– И что это за имя – Элк? На животное смахивает. Неужели это его настоящее имя?

– Понятия не имею, – холодно ответила я. – Как его зовут – это его личное дело.

– Джорджина, а твой отец присутствовал на этом «чаепитии»?

– Нет, папа был занят, работал.

– Но он хоть знает об этом?

Я ответила не сразу. Дениз ступила на опасную территорию. Она знала (и я знала, что она знает): ей не следует намекать, что она может рассказать все папе. Он ей дядя, старший брат ее отца. Это было бы непростительно.

– Отец не знает – пока. Но Элк должен прийти к нам еще раз. На него произвела большое впечатление коллекция предметов искусства, которые он увидел у нас дома, и он готов заняться их реставрацией. В ближайшее время намерен встретиться с отцом, чтобы это обсудить.

– Предметы искусства? А какие у вас дома предметы искусства?

– Дениз, фамилии тебе ничего не скажут. Блэкмор, Райдер. Американские художники XIX века.

– Те старые картины, что развешаны у вас? Это и есть предметы искусства? – недоверчиво уточнила Дениз. Я прикусила губу, чтобы не нагрубить ей. – А я слышала другое: что этот мужчина проявляет интерес к тебе. Он за тобой ухаживает?

Ухаживает! Я рассмеялась, будто в жизни не слышала ничего более абсурдного.

Дениз продолжала разговор на грани оскорблений. Как будто я, ее двоюродная сестра Джорджина, уж никак не могла заинтересовать мужчину, привлечь его внимание.

Мне вспомнился давний случай. Мы тогда были еще девчонками. Однажды я бросилась на Дениз, свою кузину, и стала ее душить: так она достала меня своими издевательскими насмешками. Маргарита оттащила меня от Дениз. Но обе не на шутку испугались моей выходки.

Стоп: а это была Дениз или ее младшая сестра? Может, и младшая сестра.

– Мы с Элком – «родственные души», как он выразился. Сблизились на почве беспокойства за Маргариту, но оказалось, что у нас с ним много общего – больше, чем у него или у меня с Маргаритой.

Да, прямо так и сказала. Незримые узы. Загадочная связь.

– Джорджина, а что это вообще такое – родственные души?

– Если ты не понимаешь, объяснить это невозможно. Все, я кладу трубку.

– Джорджина, постой! Неужели ты не понимаешь, что этот Элк опасен? Говорят, его подозревают в причастности к тому, что случилось с Маргаритой, и в любой момент могут арестовать. Неужели не понимаешь, что человек, который «ухаживает» за тобой, возможно, виновен в том… в том, что произошло с Маргаритой?

Дениз тяжело дышала в трубку. Она не сказала прямо: «виновен в смерти Маргариты», но я знала, что она именно это подразумевает.

– Глупости, Дениз. Ты и твоя семья склонны впадать в истерику. Вы совсем ничего не знаете об Элке. Он мой друг, он ни за что не стал бы причинять боль мне. Если уж на то пошло, судьбой Маргариты он обеспокоен даже сильнее, чем большинство наших родственников.

Я замолчала, подчеркнуто воздержавшись от слов «чем большинство из вас».

– Господи боже мой, как ты не понимаешь?! Надо немедленно уведомить полицию! Нашу и окружную, а также полицию штата. Ты вот как раз недостаточно истерична. Следователи, опрашивавшие нас с Эндрю, велели сообщать о любых подозрительных личностях. А Элк явно подозрительная личность.

– Дениз, не смей доносить полиции! А то мне придется еще раз тебя задушить.

Я рассмеялась, давая понять, что это всего лишь шутка.

– Джорджина, это не смешно. И тогда было не смешно, и сейчас тоже. У тебя сестра пропала, уже несколько месяцев от нее ни слуху ни духу, даже неизвестно, жива ли она. А тебя это вроде как и не волнует. Ты ведешь себя неподобающе.

А вот теперь Дениз зашла слишком далеко. У меня перед глазами засверкали красные вспышки.

– Не тебе судить, волнуюсь я за Маргариту или нет! Она исчезла по собственной воле. Но никто не хочет это признать. Она бросила нас. Пренебрегла нами. Ей пожаловали награду. Она получила престижную премию в области искусства. И уехала в Рим. В Италию. Она хвасталась этим в колледже. Так что не указывай мне.

Ответ Дениз вызвал у меня раздраженный смех. Запинаясь, заикаясь, она стала неискренне извиняться, оправдываться, как обычно, вроде бы соглашаясь со мной, но потом снова насаждая свое мнение. Она всегда так себя со мной вела, если находила время вообще меня замечать.