Читаем 2666 полностью

В конце июня нашли труп другой безымянной жертвы — тот лежал у выезда из района Эль-Сересаль, рядом с шоссе на Пуэбло Асуль. Тело принадлежало женщине примерно двадцати одного года и было буквально изрезано ножом. Позже судмедэксперт насчитал двадцать семь ранений, учитывая и тяжелые, и легкие. На следующий день после обнаружения трупа в участок пришли родители Аны Эрнандес Сесилио, семнадцати лет, которая пропала без вести неделю назад, и они опознали жертву как свою дочь. Три дня спустя, когда предполагаемую Ану Эрнандес Сесилио уже похоронили на городском кладбище, в участок явилась настоящая Ана Эрнандес Сесилио и сказала, что убежала вместе со своим парнем. Оба продолжали жить в Санта-Тереса в районе Сан-Бартоломе, оба работали на фабрике в индустриальном парке Арсенио Фаррель. Родители Аны Эрнандес засвидетельствовали истинность ее заявления. Тогда был отдан приказ об эксгумации трупа, найденного у шоссе на Пуэбло Асуль, и следствие продолжилось — его вели судейские Хуан де Дьос Мартинес и Анхель Фернандес, а также полицейский Эпифанио Галиндо. Последний обошел районы Майторена и Эль-Сересаль в компании старого бакалейщика, некогда служившего в полиции. Таким образом они выяснили, что некоего Артуро Оливареса бросила жена. Странным же было то, что женщина не забрала с собой детей — мальчика двух лет и девочку всего несколько месяцев от роду. Разбираясь с другими зацепками, Эпифанио попросил бывшего полицейского держать его в курсе передвижений этого Оливареса. Так выяснили, что время от времени к подозреваемому заходит некий Сеговья, который оказался двоюродным братом Оливареса. Сеговья жил в районе на западе Санта-Тереса и, похоже, нигде не работал. За месяц до случившегося он довольно редко показывался в районе Майторена. За Сеговьей установили наблюдение и нашли пару свидетелей, которые видели, как тот возвращается домой в окровавленной рубашке. Свидетелями выступили соседи, с которыми у Сеговьи были не лучшие отношения. Он зарабатывал на жизнь посредничеством на собачьих боях, их устраивали во дворах некоторых домов в районе Аурора. Хуан де Дьос Мартинес и Анхель Фернандес вошли к Сеговье в дом, пока того не было. Но не нашли ничего, что прямо указывало бы на то, что именно он убил ту девушку с шоссе на Пуэбло Асуль. Они спросили одного полицейского, державшего бойцовых собак, не знает ли он такого Сеговью. Полицейский ответил, что да, знает. Ему и поручили наблюдать за ним. Два дня спустя полицейский сказал им, что последнее время Сеговья не только занимался посредничеством, но и сам делал ставки. Естественно, проигрывал всё, но через неделю опять делал ставки. Кто-то его снабжает деньгами, сказал Анхель Фернандес. Они продолжили наблюдение. Каждую неделю по меньшей мере тот заявлялся к своему кузену. Эпифанио Галиндо взял на себя наблюдение за Оливаресом. Оказалось, тот продает вещи из своего дома. Оливарес, похоже, собирается свалить, сказал Эпифанио. По воскресеньям он играл в футбол с командой своего района. Футбольное поле находилось буквально рядом с шоссе на Пуэбло Асуль. Когда Оливарес увидел, что к нему подходят полицейские — двое в штатском, трое в форме, — он перестал играть, но поджидал их все равно на поле, словно бы оно было каким-то ментальным пространством, которое защитило бы его от любого несчастья. Эпифанио попросил его назваться и надел наручники. Оливарес не сопротивлялся. Другие игроки и тридцать где-то зрителей, которые следили за игрой, замерли на местах. Абсолютное молчание накрыло футбольное поле — так Эпифанио этим вечером описал сцену Лало Кура. Полицейский махнул в сторону пустыни, что начиналась по другую сторону дороги, и спросил, там ли он ее убил или у себя дома. Там-там, ответил Оливарес. Дети остались с женой одного из друзей Оливареса — он там всегда их оставлял, когда по воскресеньям играл в футбол. Ты это сделал сам или тебе двоюродный брат помог? Он помог, сказал Оливарес, но не так-то прямо сильно.

Наша жизнь, сказал тем вечером Эпифанио, какой бы счастливой ни была, всегда оканчивается болью и страданием. Не обязательно, ответил Лало Кура. В смысле, не обязательно, дружище? Ну всякое может быть. Если стреляют в затылок, к примеру, и сраный убийца подходит так тихо, что ты его не слышишь, отправляешься в мир иной без боли и страдания. Сраный малолетка, пробормотал Эпифанио. Тебе что, много раз стреляли в затылок?