Читаем 2666 полностью

Второго апреля в программе Рейнальдо снова выступила Флорита Альмада, на этот раз в компании активисток ЖСДМ. Флорита Альмада сказала, что пришла только затем, чтобы представить этих женщин, — им, мол, есть что сказать. И тут же активистки заговорили о безнаказанности, что правит бал в Санта-Тереса, о медлительности полиции, о коррупции и числе погибших женщин, что росло не прекращая, начиная с 1993 года. Потом они поблагодарили любезную публику и Флориту Альмаду и попрощались — правда, перед этим призвали губернатора штата, лиценциата Хосе Андреса Брисеньо, положить конец невыносимому положению в стране, где, как считается, уважают права человека и закон. Директор канала позвонил Рейнальдо и хотел его уволить. У Рейнальдо случился нервный срыв, и он сказал: увольняете? Ну и пожалуйста, если вам так приказали. Директор канала обозвал его пидором и подстрекателем. Рейнальдо заперся в своей уборной и начал звонить людям в Лос-Анджелесе — у тех была радиостанция и они были не против нанять его. Продюсер программы сказал директору, что Рейнальдо надо оставить в покое. Директор отправил за Рейнальдо свою секретаршу. Рейнальдо отказался идти и продолжил говорить по телефону. Чикано[25], с которым он разговаривал, рассказал историю про серийного убийцу в Лос-Анджелесе, тот убивал только гомосексуалистов. Боже ты мой, сказал Рейнальдо, у нас тут кто-то только женщин убивает. Чувак из Лос-Анджелеса пасся в гей-барах. Такое часто бывает — волк идет за стадом овец. Маньяк из Лос-Анджелеса соблазнял гомосексуалистов в их заведениях или на улицах, где стояли мужчины-проститутки, а потом увозил их куда-то и там убивал. Такой же кровавый палач, как Джек Потрошитель. Он буквально разделывал свои жертвы. Про него снимут какой-нибудь фильм? — поинтересовался Рейнальдо. Да уже сняли, отозвался чикано на том конце провода. Значит, его схватила полиция? Ну конечно. Какое счастье! — воскликнул Рейнальдо. А кто занят в картине? Киану Ривз, ответил чикано. Киану в роли убийцы? Нет, в роли полицейского, который его ловит. И кто же играет убийцу? Этот блондин, как его там, у него еще как у одного персонажа из романа Сэлинджера. Эх, не читал я этого автора, сознался Рейнальдо. Сэлинджера не читал? — удивился чикано. Ну вот нет, не читал. Это огромный пробел, дружище, сообщил чикано. Я в последнее время читаю только авторов-геев, сказал Рейнальдо. Если возможно — то гей-авторов такого же культурного уровня, что у меня. Это все ты мне в ЛА расскажешь, засмеялся чикано. По окончании разговора Рейнальдо закрыл глаза и представил, как живет в районе с огромными пальмами, с маленькими, но красивыми виллочками и соседями, которые все хотят стать актерами — а он их проинтервьюирует еще до того, как они добьются славы. Затем поговорил с продюсером и директором и сразу с обоими на пороге своей гримерки: его просили забыть об инциденте и продолжить работу. Рейнальдо сообщил, что ему нужно время подумать — у него есть и другие предложения по работе. Этим вечером он закатил праздник в своем отделе, и уже ранним утром друзья предложили сходить на пляж и там встретить рассвет. А он заперся у себя в спальне и позвонил Флорите Альмаде. Прозвучал третий гудок, и ясновидящая сняла трубку. Рейнальдо спросил, не разбудил ли он ее. Флорита Альмада сказала, что да, разбудил, но это совсем неважно, потому что ей снился как раз он собственной персоной. Рейнальдо попросил ее пересказать сон. Флорита Альмада заговорила о дожде из падающих звезд на пляже в Соноре и описала ребенка, похожего на него. И этот ребенок смотрел на падающие звезды? — спросил Рейнальдо. Да, откликнулась Флорита, смотрел на падающие звезды, а море ласкало ему щиколотки. Какая красота, сказал Рейнальдо. Мне тоже так показалось. Очень, очень красивый сон тебе приснился, Флорита. Да, сказала она.

Программу с Флоритой Альмадой и женщинами из ЖСДМ смотрело много людей. Эльвира Кампос, директриса психиатрической больницы Санта-Тереса, ее видела и рассказала о ней Хуану де Дьос Мартинесу, который не видел. Дон Педро Ренхифо, прежний хозяин Лало Кура, который жил, практически не выезжая, на своем ранчо на окраине Санта-Тереса, тоже ее видел, но ничего никому не сказал, хотя его доверенный человек, Пэт О’Бэннион, сидел рядом с ним. Текила, один из друзей Клауса Хааса, смотрел ее в тюрьме и рассказал о ней Хаасу, — впрочем, тот не придал ей особого значения. Не имеет никакого значения то, что говорят или думают эти злобные бабки, сказал он. Убийца продолжает убивать, а я сижу взаперти. Вот это — непреложный факт. Кто-то должен именно об этом подумать и сделать выводы. Той же ночью в своей камере Хаас сказал: убийца снаружи, а я — внутри. Но в этот сраный город заявится кто-то хуже меня и хуже убийцы. Слышишь приближающиеся шаги? Слышишь его шаги? Слышь, ты, блондин, заткнись, сказал Фарфан со своей койки. Хаас замолчал.