Читаем 2666 полностью

— Где Роса? — спросил Фейт, когда закончился фильм.

— Есть еще один фильм, — сказал Чарли Крус.

— Где Роса?

— В одной из комнат, — ответил Чарли Крус. — Отсасывает Чучо.

Потом встал, вышел из комнаты и вернулся с видеокассетой в руке. Пока пленка перематывалась, Фейт сказал, что ему нужно в туалет.

— Дальше по коридору, четвертая дверь, — сказал Чарли Крус. — Но ты ведь не хочешь в туалет, тебе Росу найти надо, лживый ты гринго.

Фейт посмеялся.

— Ну и ладно, может, Чучо и впрямь нужна помощь, — сказал Крус словно бы в пьяном полусне.

Когда Фейт встал, усатого аж встряхнуло. Чарли сказал ему что-то по-испански, и усатый снова расслабленно вытянулся в кресле. Фейт шел по коридору, считая двери. Дойдя до третьей, услышал шум — явно с верхнего этажа. И остановился. Шум затих. Ванная была большой и словно бы сошла с фотографий журналов по дизайну. Стены и пол покрывал белый мрамор. В круглой ванне могли бы уместиться по меньшей мере четверо человек. Рядом стоял какой-то большой деревянный ящик — ни дать ни взять гроб. Гроб, в котором голова оставалась снаружи, и Фейту поначалу показалось, что это сауна — хотя нет, ящик узковат. Унитаз был из черного мрамора. Рядом с ним стояло биде, а рядом с биде — какой-то мраморный вырост в полметра высотой, чье назначение Фейт не сумел угадать. Если напрячь воображение, тот походил на стул или велосипедное сиденье. Но как же на него усесться, тем более в нормальной позе. Возможно, это вешалка для полотенец к биде. Некоторое время, мочась, он смотрел на деревянный ящик и мраморную скульптуру. На какое-то мгновение ему показалось, что оба предмета живые. За спиной висело зеркало во всю стену, и оттого ванна казалась больше, чем была на самом деле. Фейт смотрел налево и видел деревянный гроб, а потом выворачивал голову вправо и видел хитро устроенный мраморный протуберанец, а однажды посмотрел назад и увидел собственную спину, как он стоит над унитазом, а по сторонам от него гроб и сиденье непонятного назначения. Ощущение сюрреалистичности происходящего, преследовавшее его ночью, обострилось.

Он поднялся по лестнице, стараясь не шуметь. В гостиной Чарли Крус и усатый разговаривали по-испански. Голос Чарли звучал мягко и успокаивающе. Голос усатого казался резким, словно бы у него атрофировались связки. Шум, который он услышал в коридоре, повторился. Лестница вела в зал с большим окном, закрытым венецианскими жалюзи из темно-коричневого пластика. Фейт пошел по другому коридору. Открыл дверь. На кровати армейского вида лежала лицом вниз Роса Мендес. Она была одета, на ногах у нее до сих пор красовались туфли на каблуке, но она казалась спящей или слишком пьяной. В комнате из мебели были-то всего кровать и стул. На полу, в отличие от первого этажа, лежало ковровое покрытие, которое глушило шаги. Фейт подошел к девушке и повернул ее голову. Роса Мендес, не открывая глаз, улыбнулась. На середине коридор раздваивался. Фейт пригляделся — из щелей одной двери сочился свет. Он услышал, как спорят Чучо Флорес и Корона, но не понимал почему. Возможно, оба хотели оттрахать Росу Амальфитано. Потом он решил: а вдруг они насчет него спорят. Корона, судя по голосу, был очень зол. Фейт открыл дверь не постучавшись, и двое мужчин обернулись к нему одновременно, на лицах читались удивление и одновременно сонливость. Время показать, кто ты есть, решил Фейт — будь негром из Гарлема, ебучим, зверски опасным ниггером. И тут же понял: ни на одного из мексиканцев это не произвело ровно никакого впечатления.

— Где Роса? — спросил он.

Чучо сумел ткнуть пальцем в угол комнаты, который Фейт поначалу не разглядел. Эту сцену, подумал Фейт, я уже видел и пережил. Роса сидела в кресле, скрестив ноги, и нюхала кокаин.

— Пойдем отсюда, — сказал он ей.

Это был не приказ. И не мольба. Он просто сказал: идем со мной, но вложил в эти слова всю душу. Роса с симпатией улыбнулась ему, но, похоже, ничего не понимала. Он услышал, как Чучо говорил по-английски: вали отсюда, братан, подожди нас внизу. Фейт протянул девушке руку. Роса поднялась и взялась за нее. Рука ее показалась Фейту остывшей — при такой температуре в голову лезли другие сценарии, — но также в голову лезла и в голове укладывалась вся эта дрянь. Сжав ее ладонь, Фейт почувствовал, что это его рука холодна. Я ведь все это последнее время в агонии бился. Я холоден как лед. Если бы она сейчас не протянула руку, я бы прямо тут и умер, и им пришлось бы репатриировать мой труп в Нью-Йорк.

Они уже выходили из комнаты, когда Корона вцепился Фейту в руку, а свободной рукой поднимал что-то, ему показалось — что-то тяжелое. Он развернулся и ударил в стиле Каунта Пикетта: снизу вверх в челюсть мексиканца. Как и Меролино Фернандес, Корона рухнул на пол — ни выдоха, ни стона. И только тут Фейт осознал: а ведь в руке у Короны пистолет. Он его забрал и спросил Чучо Флореса, что тот намерен делать.

— Я не ревную, дружище, — сказал Чучо, держа поднятые руки на уровне груди: смотри, мол, я безоружен.

Роса Амальфитано смотрела на пистолет Короны как на хитрый приборчик из секс-шопа.