– Отправляйся в какую-нибудь европейскую глушь и создай условия для нас, – сказал ему Отец. – Когда ты пройдешь процедуру, мы отправим кого-нибудь другим путем, чтобы подготовить для тебя новые документы, удостоверяющие личность. Когда ты будешь готов, мы отправим других. По одному, два, три за раз. Если мы будем на них похожи, то сможем беспрепятственно между ними находиться. А если мы сможем между ними находиться, то сможем найти путь, ведущий к власти.

– Мы произведем изменения, – говорил Дядя. – Касательно народов Юга была допущена большая ошибка, и теперь народы Севера отгородились от нас стеной. Мы это исправим. Это может длиться поколение, а то и два или даже три. Но мы снова откроем границы, и наш народ будет свободен.

Дауд достал из рюкзака телефон, отправил Дяде сообщение, что все в порядке, изменения произошли, и под дождем начал спускаться по склону, чтобы найти себе работу в этом новом мире.

Дезирина Боскович

А вот и потоп

Бабушкина судебная повестка придет в первую неделю марта. Мы ее ждали, но, похоже, дело обещает выдаться серьезным.

Бабушке восемьдесят один год. Она не всегда понимает, что происходит в мире, но разбирается в судебных процессах. Ей нравится сидеть в своем кресле-качалке и смотреть на заседание суда. Иногда она что-то кричит, на кого-то ругается или невнятно бормочет, обращаясь к экрану. Но в основном она просто качается в кресле и смотрит. Ей нравятся рассказы подсудимых. Она говорит, что они напоминают ей о лучших днях.

Текст повестки вспыхивает одновременно на каждом экране в квартире: «Народ против Хейли Уилсон по обвинению в преступлении против человечества».

– Это будет отличное дело, – горячится бабушка. – Вот увидите. Они все увидят! Ублюдки. Я им покажу.

Моя мама закатывает глаза, берет пульт и переключает текст повестки.

– Хорошо, мама. Ты им покажешь, – говорит она и возвращается к своей игре.

Мама живет с бабушкой пятьдесят четыре года. Вероятно, она не может дождаться, когда та умрет.

– Я стану знаменитой! – восклицает бабушка. – Вот увидите!

– Вряд ли, бабушка, – говорю я. – Мало кто попадает на популярные шоу. Большинство залов судебных заседаний за одну передачу принимают только нескольких зрителей.

– Почему, черт возьми, нет? Знаешь, я так же важна, как и все. Я совершила столько же, сколько многие самозванцы.

– Преступлений против человечества? – спрашивает мой муж Арнав с кухоньки, где готовит обед для семьи.

– Да, преступлений против человечества. Знаете ли, я выполнила свою часть работы, чтобы вывести из игры этих «диписов». Я даже застрелила нескольких. Тогда у нас еще были винтовки AR-15!

– Я просто не хочу, чтобы ты питала напрасные иллюзии, – говорю я. – Большинство залов суда попросту скучны. Ничуть не похожи на те, что ты видишь по телевизору.

Бабушка фыркает, все так же полностью игнорируя меня, и ищет свое любимое судебное шоу.

Мы с Арнавом переглядываемся и закатываем глаза. И к чему эти попытки?

То, что нужно для жизни в квартире на 90 квадратных метров с четырьмя поколениями твоей семьи: если вы начинаете ссориться всякий раз, когда злитесь, то крик никогда не прекратится, – поэтому лучше почаще закатывать глаза.

– Постарайся, девочка, – бормочет бабушка экрану, на котором по залу суда мечется еще одна восьмидесятилетняя бабка, пытаясь разъяснить детям то, что они никогда не поймут.

* * *

Через несколько дней происходит очередная атака группы «ДисПер»[7].

«Дисперсы» пробрались в город через один из туннелей для отходов и взорвали бомбу на электроподстанции. Радиус взрыва был небольшим, и «дисперсам» удалось отключить свет только в одном узком секторе города, но на тех низких уровнях любое нарушение структуры может стать невероятно опасным. Мельчайшие линии разломов могут привести к катастрофе.

Оставь эти трещины не заделанными, а линии разломов без контроля – и через поколение мы будем погребены под шестью этажами щебня.

Я работаю инженером, как мой отец.

Мою команду вызвали на подстанцию, чтобы оценить ущерб. Если в итоге власти города смогут выделить достаточно средств, нам поручат ее ремонт.

А пока – сделайте пометки, снимки, загрузите данные в свои устройства и дайте оценку, какой вред мы сможем наиболее безопасно игнорировать.

Большая часть фундамента находится в ужасном состоянии. Стены далеко не безопасны. Туннели для отходов разрушаются в критических точках. Ущерб, наносимый водой во время приливов и ураганов, ухудшается с каждым годом. Слишком много дыр.

Несомненно, «дисперсы» смогли пробраться внутрь только из-за существующих повреждений. Когда мой папа был молод, инженерам не приходилось иметь дело с такими вещами.

Мой отец рано ушел из команды. Сейчас он в основном занят тем, что пьет с утра до вечера.

Во время нападения «дисперсы» собирались убить себя, но им это не удалось. Их поймала охрана: это были молодые женщина и мужчина, примерно нашего с Арнавом возраста. Их судебное разбирательство также не за горами.

* * *