На мгновение Нарцисса охватывает что-то вроде сочувствия. Он протягивает мальчику бутылку воды, наблюдает за его болезненными глотками.

– За кого шпилишь? – спрашивает парень. Кажется, Нарцисс понимает вопрос, его подтекст – какова его корпоративная принадлежность.

– Лолкэты?[29] Доге?

Нарцисс молчит. Парень вздыхает.

– Соу больно, – говорит он. Истинный Доге. – Вери холодно, вери больно. Мач смертельно.

– Где он? – спрашивает Нарцисс.

– Ват?

– Где он?!

– Кто?

Нарцисс протягивает руку и сильно сжимает плечо парня. Тот кричит.

– Рассказывай.

– Че ты агришься? – морщится парень. Затем его речь становится яснее. – Ты, должно быть, стал… таким. Кто тебя сделал? «Тирелл»? «Вейланд-Ютани»? «Хосака»? «OCП»?

Нарцисс молчит.

– Ты не более чем… устройство, – говорит парень, пытется засмеяться, но боль слишком сильна, и улыбка сползает с лица. – Ты хотя бы помнишь, был ли когда-нибудь человеком?

– Где он? – мягко повторяет вопрос Нарцисс. – Где Сатоши Накамото?[30]

Парень ухмыляется, и вдруг его голова падает на грудь, а взгляд становится пустым. Нарцисс проводит рукой по его волосам (странный, непривычный жест) и встает.

«Канализация», – думает он.

Вздыхает.

Почему это всегда должна быть канализация?..

2

– Вау, вау, ваааааау! – напевают церковные служки.

Это происходит накануне ночью.

В возвышающейся над миром башне Доге…

За панорамными окнами сверкает ночной Лондон. От анклавов Суррея до пестрого и заброшенного севера и центра, и самого Сити с его ИИ[31]-домами – гигантскими зданиями-капсулами без людей и стен, где шуршат в виртуальных транзакциях деньги, невидимые человеческому оку…

Биткоины в блокчейне.

Сверкает и Догеленд. Догеленд – обитель небоскребов, чьи названия мерцают яркими огнями, похожими на бриллианты: Компания «Реклама-на-Луне», «Мыло Снайвли Корп», ООО «Жуткая компания», «Тирелл», «Убик компани», «Атари».

А напротив злобным ярким красным огнем на самой верхотуре мерцает штаб-квартира «ЛолКорп», злейших врагов «Церкви Доге».

– Вааау! – напевают служки.

– Мач ворк, – говорит священник Доге, улыбается этому вздору и переходит на нормальную речь.

– Как долго ты работаешь на нас, Нарцисс? – спрашивает он.

Нарцисс пожимает плечами. Разве это важно?

– У нас проблема, – говорит священник.

– Разумеется, – отвечает Нарцисс. В голосе проскальзывает легкое презрение. Священник хмурится, но не придает этому значения.

– Ты ведь слышал о досье иллюминатов?

Сведения просочились в тот год, когда восстание «Даркнета»[32] провалилось. Слухи, ничего более. Тайные технологии, невозможные миры. Пришельцы. Путешествия во времени. Все пропало, потеряно, уничтожено. Никогда не существовало. Нарцисс чуть склоняет голову.

– У нас есть основания полагать, что существует копия.

– Какие основания?

Священник пожимает плечами.

– Помехи на линии. Шепот.

– А конкретнее?

– Мы внедрились к клону Кима Дота[33].

Нарцисс поднимает брови. Священник снова улыбается, немного самодовольно. У него острые клыки.

– Из четырех тысяч оригинальных Кимов Доткомов, бесплатно распространяемых в Интернете, – он сделал неопределенный жест рукой, – в прежние времена выжило три тысячи пятнадцать. Шестьдесят три клона мы сумели захватить, двое остались неповрежденными, но лишь один оказался восприимчивым к нашим протоколам диверсионной деятельности. Мы отпустили его в многоквартирные дома небрендовых и позволили там укорениться. Секретные операции внедренного агента. Он проник в банду производителя и достиг высокого ранга.

Священник поглаживает длинный золотистый мех сиба-ину[34].

– Производители, – говорит он с презрением, – обуви и сумочек, оружия. Нас это не волнует, Нарцисс. Это неорганические вещи.

– Но? – говорит Нарцисс. Рано или поздно приходит время «но».

– Гены, – отвечает священник, глядя на него. – Изолированные геномы. Тела, Нарцисс. С основой из нашего материала. Нашей генетической собственности. Это кража. Это посягательство на бренд.

– Забудьте Жан-Клодов, Сильвестров, Брюсов! – восклицает священник. – Мы говорим о массовой краже ФДРов[35], ДжейЭфКеев[36], Мэрилин, Мугабе[37]! – Его глаза вспыхивают опасным огнем. – Элвисов, – шепотом добавляет он.

– Понимаю.

– Элвис! – возмущается священник. – Они осмеливаются незаконно копировать нашего Элвиса?

При первом захвате генетической территории за каждую частичку ДНК велись ожесточенные войны. Волосы знаменитостей сменили миллионы рук. То, что раньше принадлежало частным коллекционерам, вышло на новую популярную фондовую биржу. Мэрилин Монро и Элизабет Тейлор. Наполеон и Джастин Бибер. Диккенс и Мария Каллас. Нил Армстронг и актеры сериала «Спасатели Малибу». Быстро зарабатывались и столь же легко терялись целые состояния. Теперь материал был тщательно защищен, его производство и распространение осуществлялось определенным брендом с учетом закона об авторском праве.

– Но… – напоминает Нарцисс.

Всегда это «но».

– Но он притих, – говорит священник.

– Элвис?