Читаем 2084 полностью

Это нечестно. Каждое воскресенье вечером я выкраиваю один час, чтобы рассмотреть аргументы за и против. И слушаю ночные дебаты. Если Роули не участвует в голосовании должным образом, он, черт его возьми, не должен пользоваться бесплатным проездом. Теперь я знаю его истинную натуру и представляю, как он смеется надо мной и моим ответственным подходом. Но что он делает со своей жизнью? Что он делает для людей, для нашей нации?

Я должна спросить у него: хотя бы одну из твоих песен записали? Хоть кто-нибудь когда-либо пел твои песни? Готова поспорить, что нет.

Когда люди голосуют против работы, реальной и оплачиваемой, возникает проблема. Они получают среднюю дармовую зарплату и с презрением смотрят на людей вроде меня. Как будто мы алчные сребролюбцы. Им нравится думать, что они в какой-то мере выше всего этого. Меня тошнит от их притязаний. Это просто смешно. Жаль, что я не могу закрыть уши, всякий раз слыша, что это «единственный способ выкроить время для моего творчества». Все они бездельники, как и Роули.

Слушать капли дождя! Боже мой, с этим невозможно смириться.

* * *

Крытый спортивный зал забронирован на двоих. Хоть я и приехала первой, другой учитель получает приоритет, потому что его дети младше. Я напоминаю себе: если тебе предоставили возможность выбора, всегда работай с младшей группой. И не надейся, что автоматическая система бронирования застрахована от человеческих ошибок.

Моя мама говорит, что, когда она была маленькой, в июне всегда обещали солнечную погоду. Она знает это наверняка, потому что ее день рождения приходится на июнь. Вы помните какая погода была в ваш день рождения? Нет? Во всяком случае, я на месте. Еще один дождливый июньский день, и я, насквозь промокшая, с группой десятилетних детей. Дождь их, похоже, совершенно не волнует, они получают настоящее удовольствие, играя в догонялки и тому подобное. Лично я не думаю, что детям нужны состязательные виды спорта – легкая атлетика, игры с мячом, плавание. Пока они бегают, это самое главное. Поддерживайте их активность полдня пять раз в неделю – здоровое тело, здоровый образ мышления и т. д., – и Национальная служба здравоохранения исправится. Почему понадобилось столько времени, чтобы это понять? Зачем пичкать детей знаниями, которые они никогда не будут применять во взрослой жизни?

Вообще, на прошлой неделе я читала в Интернете, что в прежние времена для большинства служащих единственным занятием, во время которого они испытывали повышенное сердцебиение, был секс. Только он и поддерживал в них жизнь. Вполне правдоподобно, потому что моя мама, которая до того, как выбрать среднюю зарплату, работала оператором колл-центра, всегда жалуется на обязательные упражнения. Она выполняет минимум телодвижений и начинает ныть, если занятие длится хотя бы на пять минут дольше. И нисколько не извиняется за свое недомогание. У нее нет чувства стыда. Она просто этого не замечает.

Что касается обучения ее возрастной группы, я избегаю таких занятий, как чумы.

Мое растяжение плеча вновь настойчиво напоминает о себе. Я не буду говорить об этом маме, когда приеду к ней на выходные. Она, как всегда, затянет свою песню о «фашизме фитнеса». В прошлые выходные она предупредила меня:

– Ты станешь инвалидом в течение десяти лет.

Ее коробит, когда я хожу в тренировочном костюме.

* * *

Я сажусь на автобус, направляющийся в сторону моего дома, и чувствую приятную усталость, а на экране новостей вспыхивает текст: «Выпуск новых вариантов референдума в полночь»! Начинается обратный отсчет по секундам. Ведущий сообщает последние новости:

– Завтра вечером, в 19:00 в первых дебатах в прямом эфире будут представлены лучшие общественные деятели прошлого года.

Вот здорово! Белинда из Бэрроу великолепна. Она говорит все как есть, не допуская грубостей, а Солихалл Пит может легко поднять настроение с помощью убойной шутки. Короче говоря, он весельчак. Надеюсь, на этой неделе будет более простой вопрос.

Когда автобус проезжает мимо моего дома, я забрасываю сумку за плечо и замечаю Роули. Он стоит за главными воротами здания, окруженный кучей коробок. Чувствуя себя измотанной, я выскальзываю через открывшуюся дверь и быстро иду к нему. Ничего не понимаю – он ни словом не упомянул о переезде. Я-то знаю, что он полуночный бродяга, но новый арендатор… Перспектива не из приятных. Когда я приближаюсь, он с нарочито беззаботным видом поднимает руку, и я восклицаю:

– Что? Что случилось?

Бросаю свою сумку рядом с кучей коробок, и он говорит:

– Я съезжаю. Меня выселили. Во всем здании происходят изменения. Остаются только трудящиеся.

– Это ужасно. – Я смотрю мимо него на три другие кучи коробок. – Судя по этому, ты не один переезжаешь.

– Думаю, мы первая партия переселенцев. Они запускают процесс.

Я не знаю, что сказать в ответ.

– По крайней мере, нам дали коробки для вещей, – добавляет он.

– Но куда ты поедешь?