Читаем 2084.ru полностью

– Поймите, наконец! – устало взмолился он. – Я еле выкрутился из этой истории… Если выкрутился, конечно… И все, о чем я сейчас мечтаю, это как-то здесь устроиться, прижиться… И все! Никакого подполья, никаких подвигов…

Несколько секунд она пребывала в ошеломлении. Потом вдруг сообразила:

– Нас прослушивают, да?..

– О Господи… – страдальчески вымолвил Антон.

Громовица порывисто повернулась к нему, и зрачки у нее стали как вчера – огромные, лунные. Ах вот оно в чем дело! Возможно, разговоры политического, равно как и фантастического характера были всего лишь прелюдией. Сейчас возьмет да соблазнит. А куда податься? Вон под той липой и согрешим. Стоя. «Собственно, чего мне терять-то?.. – с неожиданной беспечностью подумалось ему. – Ни дачи, ни квартиры, ни денег…»

Губы ее призывно шевельнулись.

– Антон Антонович… – прошептала она. – Пожалуйста… Примите меня в свою организацию…

* * *

Пока возвращался к музею, несколько раз почудилось, будто за ним следят. Выйдя на высветленный луною перекресток, резко обернулся – и смутная тень вдалеке отшатнулась за угол. Плохо… Самое время вспомнить, что поддельная девятая могила на данный момент вакантна.

Стараясь идти по освещенным местам, он достиг угла, за которым должно было, по идее, громоздиться причудливое строение, накрытое решетчатым куполом, когда мгла под одним из деревьев шевельнулась. Несомненно, кто-то стоял за стволом.

Остановился, не зная, на что решиться. Ладно, если там прячется какой-нибудь местный поклонник Громовицы, а ну как…

– Свои, Антон Антонович… – тихо, но внятно заверили из темноты. – Все в порядке, все под контролем…

* * *

Надо полагать, музей подобно храму (или, скажем, особняку Иоганна Себастьяновича) никогда не запирался – входи в любое время. Звякнув дверным колокольчиком, Антон пересек тускло освещенный зал и поднялся на второй этаж, где располагалась подсобка, похожая скорее на гостиничный номер. В изголовье койки – чистые полотенца, белье. Даже банный халат.

Сам смотритель в ожидании загулявшего помощника коротал время в кресле за бутылочкой. Был он задумчив, загадочен и вроде бы чем-то разочарован.

– Проводили? – то ли насмешливо, то ли с сочувствием осведомился он.

– Проводил…

– Закусить не желаете?

Антон оглядел накрытый стол. Яства и зелья поскромнее, конечно, чем у компонастера, зато не в пример обильнее.

– Давно хотел спросить… – сказал он, садясь напротив. – Почему у тихушников такая правильная речь? Второй день слушаю и удивляюсь…

– А в пику отшибленным, – охотно пояснил смотритель. – У тех, сами знаете, мат в основном да жаргон. Ну и жесты, конечно…

– И сотиков что-то ни разу я здесь не видел. Вы ими пользуетесь вообще?

– Пользуемся, конечно… Куда денешься! Просто предпочитаем живое общение… – хмыкнул, покосился лукаво. – Кстати, о живом общении… До интима, насколько я понимаю, не дошло?

Треплев поморщился.

– Какой там интим? Одна политика…

– Неужто приняли в тайное общество?

– Наоборот, – буркнул Антон. – Просили, чтоб я принял… А не подскажете, кто это меня пас всю дорогу?

– А вас пасли?

– На каждом углу.

– Колы. Больше некому… Вы от них, коллега, держитесь подальше – судя по всему, в вас заподозрили очередное воплощение. Хотя нет худа без добра – будут теперь беречь как зеницу ока…

– А есть от чего беречь?

– Да так… Здесь, конечно, не город, но…

Выпили. Треплев набросился на еду.

– Нет, не понимаю! – раздраженно сказал он, расправившись с подостывшим бигусом. – Неужели в это можно верить всерьез? Воскрешение, воплощение…

– Почему бы нет? – философски заметил смотритель. – На то она и вера…

– Да, но быть ее объектом…

Пожилая копия Антона Треплева выпрямилась в кресле и, чуть откинув голову, воззрилась на Треплева-младшего.

– Как-то вы странно это сказали… Словно и впрямь вообразили себя… сами знаете кем…

– А вы можете доказать обратное?

– Могу… – глуховато отозвался смотритель. Взял свою рюмку, однако до рта не донес – уставился на нее, старея на глазах. – Вы недавно спросили меня, коллега, – мертвым голосом промолвил он, – почему никогда, ни при каких обстоятельствах вы не сможете оказаться настоящим Антоном Треплевым… Отвечу… Только между нами… – И он через силу поднял на собеседника исполненные скорби глаза. – Потому что настоящий Антон Треплев – я…

Нет, это уже было слишком!

– У вас – шрамики, – пристально глядя на самозванца, сказал Антон.

– Что?..

– У вас на лице – шрамики, – раздельно повторил Антон. – Пластическая операция?

– Нет, – печально отозвался пожилой сотрапезник. – Не было никакой пластической операции… А шрамики – да. Шрамики пришлось сделать…

Кажется, должна была последовать исповедь. И она последовала.

– Во-первых, коллега, – поведал с тоской смотритель, – забудьте все, чему вас учили в школе. Теракт я совершил в одиночку… Подполье возникло уже потом…