Читаем 2084.ru полностью

Сотрудник встал, оказавшись, кстати, не таким уж маленьким, как это представлялось поначалу, и направился прямиком к плакату, на котором бдительная работница в платочке прижимала палец к губам. Антон двинулся следом. Человек из Конторы что-то вынул, нажал – и бетонная плита вместе с укрепленной на ней агиткой, заурчав, провалилась на полметра в стену, потом уехала вправо.

Открылся подземный ход.

Шагать пришлось довольно долго. Мелкие белые лампы на потолке вспыхивали, стоило к ним приблизиться, и гасли за спиной.

– Ничего себе… – пробормотал Антон. – Как это вы так сумели прокопаться?

– Никто никуда не прокапывался, – буркнул идущий впереди. – Все было изначально заложено в проекте.

– То есть музей… тоже ваша работа?

– Отчасти и наша. А вы полагаете, местные и впрямь сумели бы отгрохать такое в складчину?

* * *

Полет над нейтральной зоной занял едва ли не меньше времени, чем пеший переход по бетонному коридору до аэростоянки. Геликоптер, к удивлению Антона, ожидавшего увидеть грандиозный десантный двухвинтовик, оказался скромненьким, четырехместным. Неужто беглеца ловили всего трое сотрудников, считая пилота? Как-то даже обидно… Или Контора обладает таким авторитетом, что можно и в одиночку навести панику на целую резервацию?

Город вспучивался горбом от окраин к центру. Да, сильно он изменился, сильно: сплошной частокол небоскребов.

Вертолет взмыл над башней, издалека напоминавшей вонзенный жалом в землю граненый карандаш, после чего плавно опустился на плоский шестиугольный торец, сервированный десятком летательных аппаратов.

Колпак откинули – и Антон как будто снова попал в облаву. Или в логово вице-мэра, когда отшибленный меломан упивался там хитами Иоганна Себастьяновича. Вой и грохот вздымались, пульсируя, со дна улиц – узких прорезей между зданиями. Да, пожалуй, Громовица права – в городе жить невозможно…

Однако, стоило очутиться в лифте, стало тихо. Почти как в коридорах мэрии. И в скромном кабинетике, куда препроводили Антона, – тоже.

Невзрачный сотрудник был настолько любезен, что предложил воспользоваться кофейным автоматом, который, впрочем, мог выдавать и печеньки. От печенек Антон отказался, а кофе взял. Позавтракать он, разумеется, не успел, но события этого безумного утра отбили аппетит напрочь. Перекладывая горячий пластиковый стаканчик из руки в руку, беглец из прошлого обреченно ждал начала беседы.

В широком окне синело небо. Бог знает какой этаж: ни крыш, ни проводов, ни птиц, ни даже насекомоподобных беспилотничков – одно лишь причудливо размытое облачко, напоминающее трагическую театральную маску.

А хозяин кабинетика, будто нарочно выматывая душу, все водил и водил пальцем по своему планшету, что-то, видно, считывая.

– Чего вы хотите? – не поднимая глаз, осведомился он.

– Вы это… мне?.. – поразился Антон.

– Вам, Антон Антонович, вам.

– Очень мило! Вы перехватываете меня в музее… везете сюда, ничего не объясняя… И теперь спрашиваете, чего я хочу?!

– Именно так, – сухо отозвался сотрудник. Отложил планшет, бегло взглянул на задержанного. – Мне нужно точно уяснить, с какой целью вы к нам пожаловали… Вернее, с какой целью – мне известно. С благородной целью спасти свою шкуру. Но вы здесь уже третий день. За это время ваши планы могли измениться…

Треплев попытался собраться с мыслями.

– Простите… А что вы обо мне вообще знаете?

– Все, – безразлично отозвался тот. – Из того, что имеет для нас интерес, – все.

– Про машину времени, например? – не удержался Антон.

Что-то вроде улыбки покривило краешек сухого рта.

– Ну, это-то как раз интереса не имеет…

– Вот как?

– Да, представьте.

– А-а… – догадался Антон. – Запатентована, но никому не нужна?

Человек из Конторы потер кулаком переносицу.

– Нет, – с выражением бесконечного терпения на скукожившемся лице произнес он. – Не запатентована. А что никому не нужна – это вы верно. Какой смысл лезть в будущее, если не сможешь оттуда вернуться?

– Но… не запатентована-то почему?

– Не сработала.

Треплев в изумлении взглянул на сотрудника и недоверчиво засмеялся.

– То есть как это не сработала?.. Вот же я, перед вами…

– Попробую объяснить… Когда Ефим Григорьевич Голокост спросил вас, на сколько точно лет в будущее, что вы ему ответили?

– На двадцать…

– Правильно, на двадцать… Вы собственноручно установили на временно́й шкале двадцать лет, Голокост нажал кнопку – и ничего не произошло.

– Т-то есть… как?.. Я же…

– Помолчите, – утомленно попросил сотрудник. И продолжал: – Изобретатель решил, что машина, образно выражаясь, недостаточно дальнобойна. Попробовал задать десять лет. Нажал. Результат – тот же…

Треплев снова дернулся возразить, но был остановлен властным движением руки.

– Третья попытка. Пять лет. И снова неудача. Как был Антон Антонович Треплев в настоящем, так в нем и остался… Ну и что там, спрашивается, было патентовать, если не работает?

Рискуя обжечься, Антон выпил кофе в три жадных глотка.

– А пять лет спустя, когда Ефима Григорьевича уже не было в живых, внезапно выяснилось, что он, как всегда, соорудил не совсем то, чего хотел… – Сотрудник всмотрелся в лицо Антона. – Еще кофе?