Читаем 2084.ru полностью

Под портретами ни единой поясняющей таблички, что, впрочем, вполне естественно. Зачем они, если везде изображен один и тот же человек? Кандидат в помощники смотрителя прошел вдоль вогнутого строя лиц. Некоторые были точной копией его лица, некоторые – не слишком точной, двое – и не копией вовсе. Тоже ничего удивительного: Лжедмитрий Второй внешне, говорят, нисколько не походил на Лжедмитрия Первого, тем не менее Марина Мнишек запросто опознала в нем своего покойного мужа.

В нижнем правом углу каждого портрета значился год. Возможно, дата гибели. Интереснейшая складывалась картина: первого самозванца пришибли, получается, сразу после убытия Антона из своего родного времени, трех последующих – чуть погодя. Далее – годичный перерыв (видимо, оробели авантюристы), а потом лже-Треплевы посыпались как из мешка. Последнего, выходит, прикончили пять лет назад.

Глава 8

Сходка

Подполье действительно представляло собой подполье. Подземелье. Бетонный подвал. Чисто убранный, хорошо освещенный, но все равно мрачноватый. Понятно, что кафедра и ряды стульев смотрелись в подобном интерьере несколько неуместно. На шероховатых светло-серых стенах плакаты из самых разных эпох – даже работница в платочке, предостерегающе приложившая палец к сурово поджатым губам.

– Между прочим, – с гордостью и словно бы по секрету сообщил смотритель, – подвал подлинный. Тоже уцелел после взрыва. Именно здесь Антон Треплев тайно собирал членов своей организации…

Народу набилось порядочно. На пузе у каждого – либо портрет, либо две даты, разделенные долгим тире. Пришлось послать за добавочными стульями. Среди присутствующих Антон (он пристроился в уголке справа от входа) углядел трех Тихонов, а затем и Громовицу. Обменялись издали приветствиями.

Наконец за кафедрой воздвигся смотритель. Вскинул голову, воспылал очами. Все смолкли.

– В Древнем Китае, – зловеще начал он, – музыкой пытали, музыкой казнили. Да-да! Смертная казнь оглушительной музыкой считалась одной из самых жестоких. Приговоренный не мог вынести ритмического грохота и через некоторое время умирал в корчах… То, что происходит сейчас за пределами наших резерваций, тоже казнь! Подобно самоубийце род людской казнит сам себя…

Говорить смотритель умел и, судя по всему, любил. Хлебом не корми – дай пометать с трибуны громы и молнии. Прирожденный проповедник, он не наращивал силу голоса постепенно: никакого крещендо – сразу форте.

– А самое страшное заключается в том, – гремел он, – что устроители геноцида (именно геноцида!) пытаются убедить нас в собственной правоте. И нет такого подлога, на который не пошли бы эти адвокаты дьявола, лишь бы оправдать свои преступления! Известный политик (не будем называть имена, они и так известны) не далее как в субботу заявил с экрана телевизора буквально следующее… – В руках смотрителя возник плоский прямоугольник, подобие учебника, врученного вчера Антону Громовицей. – «Современная музыка, – язвительно зачитал оратор, – вырабатывает привычку синхронного подергивания, превращая разрозненные личности в единое целое. Возникает навык быть общностью, а стало быть, и народом в самом высоком смысле этого слова…»

Смотритель поднял осунувшееся лицо и гневным взором обвел собрание.

– А? – прорычал он. – Каково?.. И далее: «Даже если человек сидит один, но в наушниках, – он все равно часть народа, ибо те еле заметные судороги, которыми он отзывается на услышанное, повторятся в каждом его соотечественнике, надень на него ту же аппаратуру. Видите? Все качают ногой в такт, а один не качает. Вот он-то и есть отщепенец…» Политику вторит генерал. «Слияние в едином ритме, – утверждает он, – можно сравнить лишь со строевым шагом, с колонной на параде, где каждый – сын Отечества и ради Родины способен на все. Наши прадеды шли в атаку под флейту и громкий барабан. Стоит произнести слово «оркестр», как в памяти возникают еще два слова: «военный» и «симфонический», – причем сложно сказать, который из них более важен в деле патриотического воспитания…» – Выступающий приостановился, мазнул пальцем по экранчику, ища следующий тезис. – Продажность медицины общеизвестна, – бросил он, – однако на сей раз врачи превзошли самих себя. Мало того что они считают акустический ушиб мозга нашим злобным измышлением, они еще и пытаются доказать научно (слово «научно» было произнесено особенно ядовито), будто клетки человеческого организма, вступая в резонанс с динамиком, в меньшей степени подвержены старению… А психологи! Это какого же нужно было достичь бесстыдства, чтобы заявить, будто музыка якобы растормаживает гипоталамус, что, в свою очередь, повышает интеллект? Мечта лентяев! Сами посудите: развивая культуру мышления традиционными способами, запросто можно скончаться от заворота извилин, а тут обопрись на грохочущие аудиоколонки (смотритель развел локти, как крылышки), свесь в упоении голову (свесил) – и без особых хлопот знай себе наращивай ай-кью…