Читаем 2084.ru полностью

В целом идея данной рекламной кампании была очевидна: с треском, вприсядку оттоптаться на всяких ветхозаветных отечественных святынях, в очередной раз низвергнутых с постаментов после очередной радикальной смены власти. Как читал в свое время Семенов, для производителя доброжелательное внимание потребителя чуть лучше, чем негативное; но негатив в разы лучше, чем безразличие. Это были неписаные маркетинговые законы прошлого века, на которых долгое время строились все рекламные кампании.

Впрочем, к концу первой трети XXI века розовые сопли с маленькими детьми и котятами работать перестали, и негатив-реклама, без устали долбящая непосредственно в мозг и агрессивно разрушающая всякие устои, приводя потребителя в замешательство, фактически стала мейнстримным рекламным форматом.

Четырехходовка с проспекта Басаева, конечно, едва ли могла претендовать на звание самой мерзкой кампании года. Слабовата в коленках. Недавно на всех уличных мониторах Москвы постоянно крутили рекламу, где крупные политические фигуры прошлого вроде Вашингтона, Махатмы Ганди, Чингисхана, Сталина и Че Гевары были изображены в предельно откровенных гомосексуальных садо-мазо мизансценах с глубоким погружением. Вот, кстати, какую бы дрянь записать для Лобачевского, учитывая его тайную гомофобию!..

Жесткое порно, особенно священное толерантное гей-порно, активно использовалось в рекламе еще с двадцатых годов, так что шумный скандал вызвало отнюдь не оно, а использование в нем реальных исторических персонажей, не замеченных в особом пристрастии к однополой любви. Однако всякое возмущение по этому поводу немедленно гасло, натолкнувшись на возмущение встречное: «Вы что, гомофоб?!» Тут крыть становилось решительно нечем: публично признать себя гомофобом в современной России было не менее рискованно, чем расистом или серийным маньяком-людоедом. Ты сразу оказывался в безвоздушном пространстве всеобщего бойкота, а потом какие-нибудь антифа-активисты невзначай проламывали тебе череп в темном переулке. В назидание.

На этот случай Семенов последнее время постоянно носил в кармане куртки заряженный пистолет, подаренный Лобачевским. На случай, если вдруг покажется кому-нибудь недостаточно толерантным. Обычно он старался никак не реагировать на происходящее вокруг, но порой не мог совладать с выражением собственной физиономии.

Лобачевский подарил Семенову пистолет в рамках их многолетней гроссмейстерской игры в падлу. Официально купил ствол и сумел оформить его на Игоря, даже не поставив того в известность: при помощи приложения «Активный гражданин» прямо из дома собрал все необходимые справки от имени приятеля, и Семенову осталось только забрать оплаченное оружие из магазина, воспользовавшись своим электронным ID, на который уже было сброшено разрешение от МВД.

Подонок Леха проделал это, прекрасно зная, что Семенов, мягко говоря, не одобряет свободной продажи оружия. Именно поэтому и сделал. В результате тот раунд игры в падлу он, конечно, выиграл.

Игоря не впечатляли подробные интерактивные инфографики, наглядно демонстрировавшие, что в странах, где допускается свободное владение оружием, преступность в разы ниже, чем в тех, где оружие запрещено. То есть инфографики были очень убедительны, но Семенов давно привык думать собственной головой и отдавал себе отчет, что в таких сложных вещах надо учитывать еще целую кучу факторов – скажем, каков уровень благосостояния граждан в стране, каковы там исторические традиции свободного ношения оружия, автоматическое у полиции данного государства оружие или индивидуальное, существует ли в стране всеобщая воинская повинность, насколько серьезны законы за превышение пределов необходимой обороны, сколько невинного народа гибнет в год от пуль полиции, вынужденной стрелять на опережение в каждого правонарушителя, у которого предположительно может быть при себе ствол, сколько смертей приходится на огнестрел в результате небрежного обращения с оружием и так далее. Можно было еще припомнить Нью-Йорк, который в семидесятые годы прошлого века был бандитской клоакой, а когда оружейный закон для жителей штата серьезно ужесточили в рамках программы «зиро толеранс», город к началу XXI века постепенно стал вполне безопасным местом.

Впрочем, и тут, конечно, необходимо было делать поправку на основной постулат формальной логики «Если Б произошло после А, то это не означает автоматически, что Б произошло вследствие А». Разумеется, запрет оружия не стал единственной причиной снижения преступности в Нью-Йорке, скорее, основную роль в этом сыграла непосредственно сама программа «зиро толеранс», довольно жесткая по отношению к правонарушителям, и усиление правоохранительной системы. Однако данный факт все же ломал стройную теорию о том, что свободное распространение оружия непременно несет гражданам безопасность.