Читаем 2009_19 (618) полностью

— Гм! политические экономы, — говорил Костанжогло, не слушая его. — Хороши политические экономы… Дурачьё! — и в гневе он плюнул (Н.В. Гоголь «Мёртвые души, 2 том).

Есть анекдот.

— Господа, сколько раз я просил: если играете на похоронах, то хотя бы делайте грустные лица. Николай, вас это касается в первую очередь! Да, и почему вы в ладоши хлопали?

— А я тарелки дома забыл…

Эта профурсетка Прохорова, кстати, выпустила «Поваренную книгу декаданса», в которой описаны рецепты блюд из домашних и прочих животных. Собака с бананами, кошка с пиццей, антрекот из белой крысы, ёжик на гриле — подать с молодым вином.

Ту же песню поёт журналистка Ю. Латынина, верная спутница буржуазной сволочи. «История полна попыток устранить несправедливость, что Усманов и Дерипаска зарабатывают много, — пишет она в «Новой газете» (№ 90, 2008). — Одна из таких попыток была в 1917 году и кончилась миллионами трупов». «В России есть три вечных вопроса: «Что делать?», «Кто виноват?» и «Почему он, а не я?» И пока мы будем их задавать Мордашову (владелец «Северстали». — Н.Е.), а не себе, мы никогда не будем жить по-человечески».

Лично меня данный объект Мордоворотов не интересует, я о нём знать не хочу. Вопроса «почему он, а не я?» — большинство приличных людей тоже не задают ни мордатым, ни Латыниной. Она продолжает: «Власть нам лжёт. Бизнесмены не считают нужным лгать обществу».

Держись за стул, приятель. Ты дура или где, гл. оборзеватель «великой тухлой оппозиции»? «В России был олигарх, который «мозолил глаза своими проектами во всеобщее благо» (какими, уточни!). Его звали Мих. Х-й. Власть оценила его усилия. Но, между прочим, был и другой олигарх, который осчастливил Чукотку. Который за собственные деньги (не украденные ли у страны, лохматая?) перевозил туда людей, строил там школы, больницы, дома».

И ведь на «Эхо Москвы» сия мадам подвизается, несёт чушь собачью, приманивая таких же идиотов, как сама. Последнее па многоумной: российские олигархи действительно покупали активы на Западе — но на свои деньги, которые казна забирала у них в виде налогов. «Не стоит считать деньги в чужом кармане», — хитромудро заключает наша борзая борзописица.

— Стало быть, правила игры в том, чтобы наживаться за счёт других? — спрашивает нас выдающийся американский писатель Джек Лондон. — Что для господ полезно, то и справедливо. Всякий раз, когда они затевают что-то новенькое, — в области бизнеса, конечно, — они норовят опереться на соответствующую доктрину — религиозную, нравственную, научную или философскую, подтверждающую их правоту. Одна из любимейших их аксиом — что они цвет нации, квинтэссенция её мудрости и энергии. Это даёт им право держать на пайке всё остальное человечество.

Джеку Лондону вторит Теодор Драйзер. «Капитализм потерпел крах. Природные богатства, которыми изобилует страна и которые должны быть использованы на благо всего трудящегося народа, капитализм… отдал ничтожной кучке. Короче говоря, капиталистический выход из кризиса — это ещё большая беднота, голод и безработица… И демократы, и президент Гувер в трогательном единодушии ассигновали миллиарды долларов на помощь обанкротившимся богачам… Произошёл невиданный крах, наступил «кризис из кризисов», все язвы капитализма вскрыты до самых глубочайших тайников…» (1934 г.).

— Власть принадлежит нам, — сказал м-р Уиксон. — Силою этой власти мы и удержим власть. Нам не о чем с вами разговаривать. Но как только вы протянете руки к нашим дворцам и нашей роскоши, — мы вам покажем, где сила. В грохоте снарядов, в визге картечи и стрёкоте пулемётов вы услышите наш ответ. Вас же, революционеры, мы раздавим своею пятой, мы втопчем вас в землю (Дж. Лондон, «Железная пята», 1908 г.).

Однако вся суть в том, что ни пулемётами, ни даже ядерной бомбой капитализму уже не удержать собственную агонию. Цивилизация, построенная на обмане, грабеже и убийствах, обречена. Карточный домик, сложенный главными мафиози в лице политиков, торгашей, священников и мутной интеллигенции, рухнул. Адская машина мироустройства на планете Земля рассыпалась в прах. Здравствуй, лошадь! Я — Будённый!

Как говорил М.Е Салтыков-Щедрин: «Всё происходящее напоминает мне всеобщий исступлённый канкан».

Н. ЕРМОЛАЕВА

ЧЕЧЕНСКИЕ РАЗБОРКИ

ГЕНЕРАЛ КЮЗИН ОПОЗНАЛ УБИЙЦУ РУСЛАНА ЯМАДАЕВА

Генерал Сергей Кюзин опознал «по глазам» человека, стрелявшего в него и бывшего депутата Государственной думы командира батальона ГРУ «Восток» Героя России Руслана Ямадаева. В причастности к этому преступлению подозревают чеченца Асланбека Дадаева. Он был арестован 7 апреля вместе с другим чеченцем, Элимпашой Хацуевым. По версии следствия, Хацуев подвозил киллера к месту преступления, а Дадаев был непосредственным исполнителем убийства. Однако обвинение в убийстве Ямадаева Дадаеву не предъявлено, пишет газета «Коммерсант» 20 апреля.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза