Читаем 1919 полностью

Боже мой что он сделал со мной

Toujours la femme et combien

[Вечно - женщина и сколько (франц.)]

300.000 РУССКИХ ДВОРЯН УБИТЫ БОЛЬШЕВИКАМИ

Американские, Британские и Французские Банкиры Принимают Меры к Ограждению Интересов Иностранных Вкладчиков

эти три юные дамы прибыли во Францию тринадцать месяцев тому назад в качестве первой фронтовой концертной труппы. Накануне вечерней атаки Шато-Тьерри они устроили в трех километрах от линии огня концерт для американских частей, использовав в качестве эстрады платформу тяжелого морского орудия. Засим они были командированы на отпускной пункт в Экс-ле-Бен, где в течение всего дня исполняли обязанности подавальщиц, а вечером развлекали солдат и танцевали с ними

Там мужчин совсем не видать

Не узнает там сына любимого мать

Кто хочет вернуться в родную страну

Тот не должен идти на войну

КАМЕРА-ОБСКУРА (35)

две кошки цвета горячего кофе с молоком с аквамариновыми глазами и черными как сажа мордочками постоянно сидели на подоконнике прачечной напротив маленькой молочной где мы обычно завтракали на Монтань-Сент-Женевьев забившейся между старинными сплющенными аспидно-серыми домами Латинского квартала над крутыми узкими уличками в уютном тумане крошечные улочки светящиеся разноцветной штукатуркой набитые бесконечно малыми барами и ресторанами магазинами красок и старинных гравюр кроватями биде выдохшимися духами микроскопическим шипением топленого масла.

Берта разорвалась не громче хлопушки близ того отеля в котором умер Оскар Уайльд мы все побежали вверх по лестнице глядеть не горит ли дом но старуха у которой подгорело сало рассердилась как черт.

все большие новые кварталы близ Триумфальной арки были безлюдны но в растрепанном желтообложечном Париже Карманьолы Предместья Сент-Антуан Коммуны мы пели

Suis dans l'axe

Sais dans l'axe

Suis dans l'axe du gros canon

[В меня целит, в меня целит,

в меня целит большая пушка (франц.)]

когда Берта попала в Сену началась concours de peche [азартная рыбная ловля (франц.)] на маленьких ярко-зеленых яликах все старые бородатые рыбаки вылавливали сетями рыбешек оглушенных взрывом

ЭВЕЛИН ХЭТЧИНС

Эвелин перебралась к Элинор на набережную Де-ла-Турнель, в шикарную квартиру, которую та каким-то образом получила. Это была мансарда серого, облупленного дома, построенного при Ришелье и переделанного при Людовике Пятнадцатом. Эвелин не уставала смотреть сквозь нежное плетение чугунной балконной решетки на Сену, на игрушечные пароходики, которые ползли против течения и тащили на буксире покрытые лаком баржи с кружевными занавесками и геранью на окнах зеленых и красных палубных домиков, и на островок прямо напротив их дома, и на воздушные очертания контрфорсов, головокружительно возносящих свод Нотр-Дам над деревьями маленького парка. В канцелярии на рю-Риволи они весь день наклеивали в альбом фотографии разрушенных французских ферм и осиротелых детей и голодающих младенцев; эти альбомы отсылались в Америку, где они фигурировали во время сбора пожертвований на Красный Крест. Потом они приходили домой и почти каждый вечер пили чай в оконной нише за маленьким столиком стиля будь.

После чая она шла на кухню и следила за стряпней Ивонны. Пользуясь консервами и сахаром, которые им выдавались в комиссариате Красного Креста, Ивонна создала целую систему товарообмена, благодаря которому стол им почти ничего не стоил. Эвелин сначала пыталась запретить ей эти операции, но та ответила целым потоком аргументов: может быть, мадемуазель думает, что президент Пуанкаре, или генералы, или министры, ces salauds de profiteurs, ces salauds d'embusques [эти подлые военные спекулянты, эти подлые герои тыла (франц.)] обходятся без бриошей? Это система D, ils s'en fichent des particuliers des pauvres gens... [они плюют на штатских, на бедняков (франц.)] Так вот, ее барышни будут есть то же самое, что едят эти старые верблюды-генералы; будь на то ее воля, она поставила бы к стенке всех окопавшихся генералов и министров и бюрократов. Элинор сказала, что перенесенные страдания повлияли на рассудок старухи, но Джерри Бернхем сказал, что помешанная не она, а все остальное человечество.