Читаем 1919 полностью

В середине мая Дик приехал из Кельна в ужасном состоянии, он кутил накануне с несколькими авиаторами и немецкими дамами. Генеральный штаб строго-настрого запретил офицерам водиться с немками, и он нервничал и боялся, что кто-нибудь видел его в компании, недостойной офицера и джентльмена. Когда он сходил с поезда на Гар-дю-Нор, он все еще ощущал во рту вкус крюшона с персиками. В канцелярии полковник Эджкомб заметил, какой он бледный и утомленный, и пошутил насчет того, что в оккупированной области живется, по-видимому, довольно весело. Потом полковник отпустил его домой отдохнуть. В отеле Дика ожидала пневматичка от Энн-Элизабет: "Я остановилась в "Континентале", мы немедленно должны повидаться".

Он принял горячую ванну, лег в кровать и спал несколько часов. Когда он проснулся, было уже темно. Прошло несколько минут, прежде чем он вспомнил про письмо Энн-Элизабет. Он сел на край кровати и мрачно стал застегивать краги, чтобы пойти к ней, но вдруг раздался стук в дверь. Это был лифтер, он сообщил Дику, что внизу его ожидает дама. Не успел лифтер договорить, как в конце коридора показалась Энн-Элизабет. Она была бледна, и на щеке у нее краснела ссадина. Было что-то вызывающее в том, как она бежала по коридору, и это сразу же подействовало Дику на нервы.

- Я сказала, что я твоя сестра, и побежала наверх пешком, - сказала она, задыхаясь и целуя его.

Дик дал лифтеру два франка и шепнул ей:

- Зайди в номер. Что случилось? - Он оставил дверь полуоткрытой.

- У меня неприятности... ПБВ отсылает меня в Америку.

- Почему?

- Вероятно, потому, что я слишком часто пропускала службу. Впрочем, я довольна, они мне надоели.

- Где ты так ушиблась?

- Упала с лошади в Остии... Я получила огромное удовольствие - ездила на итальянских кавалерийских лошадях... Они берут любое препятствие.

Дик вглядывался в ее лицо, пытаясь разгадать, что произошло.

- Ну, - сказал он, - все уладилось?.. Я хочу знать... Меня это дело страшно тревожит.

Она повалилась ничком на кровать. Дик на носках пошел к двери и притворил ее. Она уткнула лицо в сто локтя и всхлипывала. Он присел на край кровати и попытался повернуть к себе ее голову. Она вдруг вскочила и зашагала по комнате.

- Ничего не помогло... У меня будет ребенок... Ах, я так боюсь за папу. Он этого не переживет. О, какой ты негодяй... Какой ты негодяй!

- Послушай, Энн-Элизабет, будь же рассудительной... Отчего мы не можем быть друзьями? Мне только что предложили очень выгодную службу, стоит мне только уйти из армии, но, пойми, в моем положении я не могу повсюду таскать за собой жену и ребенка. А если ты непременно хочешь выйти замуж, то ведь найдется тысяча молодых людей, которые за тебя перегрызут друг другу горло... Ты же знаешь, как ты всем нравишься... И я, вообще, не создан для брака.

Она села на стул и сейчас же встала опять. Она рассмеялась.

- Будь тут папа и Бестер, они бы, я думаю, насильно заставили тебя жениться... Но это все равно бы ничего не изменило.

Ее истерический смех действовал ему на нервы, он затрясся от судорожного усилия овладеть собой и говорить спокойно.

- Отчего бы тебе не выйти за Берроу? Он влиятельный человек, и у него есть средства... Он без ума от тебя, он мне это сам вчера сказал, мы встретились с ним в "Крийоне"... Надо же в конце концов быть благоразумной. Во всей этой истории я не больше виноват, чем ты... Если бы ты в свое время приняла меры...

Она сняла шляпку и пригладила волосы перед зеркалом. Потом наполнила умывальницу водой, умыла лицо и опять пригладила волосы. Дик надеялся, что она уйдет, каждое ее движение приводило его в бешенство. Она подошла к нему, глаза ее были полны слез.

- Поцелуй меня, Дик... Не беспокойся обо мне... Я как-нибудь все улажу.

- Я уверен, что еще не поздно сделать аборт, - сказал Дик. - Я завтра узнаю адрес и черкну тебе в "Континенталь"... Энн-Элизабет... Как это хорошо, что ты так хорошо все поняла.

Она покачала головой, шепнула "прощай" и стремительно-вышла из комнаты.