Читаем 14 недель (ЛП) полностью

— Средневековый котел с грязью! — настаивала Кензи, голос ее звучал настойчиво.

— Это расслабит тебя! У меня есть все эти соли, бомбочки и прочее, что ты можешь… — голос Риз прервался, когда она заметила меня, ее щеки слегка порозовели.

— Я не буду вариться в миске с собственной грязью, чудачка, — сказала Кензи, уходя на кухню, чтобы налить кофе и влить две рюмки какого-то сиропа, который она держала на столе.

— Боже мой, какой грязной ты себя считаешь? — ответила Риз, доставая свою чашку кофе и наливая в нее сироп.

— Где Пейн? — спросила Кензи, вместо того чтобы ответить сестре.

— Он хотел пойти поговорить с Брейкером и Шутером.

Она достаточно хорошо держалась, не давая себе расслабиться под давлением. Но следы этого были повсюду — в припухших покрасневших глазах, в том, как слиплись ресницы, на которых все еще держались слезы, в складках между бровями.

Но она уже перестала волноваться.

Я должен был это уважать.

— Кто-нибудь… — начала она, но ее прервал звонок моего телефона. Обычно я ненавидел отвечать на звонки, когда разговаривал с другим человеком, но это был серьезный вопрос, и я не мог пропустить ни одного звонка. Поэтому я потянулся за ним.

А потом еще один.

И еще один.

В тот вечер у меня было восемнадцать звонков от всех, начиная от Пейна, который прибежал намного позже запланированного, до Лойда в офисе и Алекс.

Ничего.

Никто ничего не добился.

Где-то около десяти Кензи подтолкнула Риз к кровати после того, как трижды видела, как она задремала за чтением. Она явно была из тех, кто рано ложится спать, но старалась не спать ради сестры.

— Тебе не комфортно, — сказала она через пару минут после того, как мы остались одни.

Она не ошиблась.

Я был убежден, что мужчина моего роста никогда не должен сидеть на чертовом пуфе. Именно так называлась прославленная подушка, на которой я сидел.

— На диване много места, — сказала она, слегка втянув ноги и немного приподняв одеяло, чтобы оно не закрывало вторую половину дивана.

А когда женщина приглашает вас подойти ближе, вы просто идете.

Я вернул телефон на зарядку, не ожидая услышать что-то еще после стольких тупиков. Затем я встал и двинулся к ней, сел спиной к дивану, который был гораздо удобнее, чем казалось, и потянулся, чтобы взять ее ноги, перетянуть их через свои колени, а затем взять одну из ее ног между двумя руками.

— Что ты… ох, — простонала она, ее голова откинулась назад, спина слегка выгнулась, а глаза закрылись.

Это было практически гребаное О-лицо, и потребовалось все самообладание, чтобы не позволить желанию прорасти и разрастись в моей системе.

— Не знаю, как, черт возьми, ты ходишь на этих ходулях весь день, в течение каждого дня. — Мне нужно было поговорить, потому что в ту секунду, когда мой большой палец надавил на ее арку, она издала хныкающий звук, который дошел прямо до моего члена.

— Не все из нас могут быть ростом в пять тысяч футов в босоножках, — сказала она, толкнув другую ногу к моей руке.

— Ты высокая для женщины, — пожал я плечами, надавливая на больное место ее второй ноги, когда она издала еще один низкий стон.

После этого наступила долгая тишина, достаточно долгая, чтобы я подумал, может быть, она даже спит, прежде чем ее веки дрогнули.

— Так эти твои навыки массажа, они строго ограничены ногами?

Я почувствовал, как мои губы дернулись и изогнулись.

— Свернись калачиком и посмотри, — предложил я.

Не было даже колебаний, прежде чем она перевернулась на левый бок, в основном на другой бок, верхняя половина ее тела выгнулась вперед, так что ее лицо уперлось в изгиб моего плеча, давая мне почти полный доступ к ее спине.

Скажем так, тесный контакт вызывал проблемы, о которых она, к счастью, не подозревала, поскольку ее задница полностью располагалась на одном из моих бедер, а я проводил руками вверх и вниз по ее спине, копаясь и прорабатывая узлы, где находил их. Но хныканье — да, она продолжала это делать, и я не мог не задаться вопросом, что если простое поглаживание ног или спины может вызвать у нее такую бурную благодарность, то, каково это — полакомиться ее киской или глубоко зарыться в нее.

Ее тело прильнуло к моему, ее теплое дыхание коснулось моей шеи, ее руки, в конце концов, поднялись и легли на мои плечи.

— Тиг? — ее голос был низким, воздушным. Если я не ошибаюсь, она была возбуждена.

— Да, милая?

Она прижалась ко мне; мои руки легли на середину ее спины, пока она смотрела на меня, опустив веки.

— Моя лучшая подруга пропала.

Я почувствовал, как мои брови слегка сошлись.

— Я знаю.

Она тяжело сглотнула, слегка смочив губы.

— Так что это действительно неправильно.

— Что…

Я не успел закончить вопрос, потому что ее руки скользнули по моим плечам, по бокам моей шеи, затем по моему лицу, когда она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим.