Читаем 100 вопросов к Богу полностью

– Так что же получается, когда, скажем, кто-то бьет ребенка, Бог в этот момент – и в ребенке, и в том, кто его бьет, и в ремне, которым его бьют, и во всех тех людях, которые, видя это, проходят мимо… Так?

Лука сразу погрустнел, развел руками и тихо сказал:

– Получается, что так.

– Отец Андрей, – это был уже мой вопрос, скажу прямо – несколько провокационный, просто очень уж мне хотелось знать, что об этом можно думать, – скажите нам с Лукой, почему Бог попускает зло?

– Об этом до сих пор люди думают и страдают из-за этого. И никто еще пока не дал ответа – четкого и однозначного. Да и невозможно, наверное, его дать. Не зря же этот вопрос относят к числу так называемых проклятых вопросов. Почему они проклятые? Потому что если пытаться ответить на этот вопрос в отрыве от других, то логически мы должны будем прийти к отрицанию доброты Бога. Мы должны будем признать, вот как ваши сикхи, что Бог – злое существо. Ну или безразличное, что почти одно и то же. Но все встанет на свои места, если мы будем держать в голове, что Бог помнит и заботится о каждом человеке, а человек должен молиться за других людей и по возможности уменьшать количество зла в мире, но самое главное – человек должен заботиться о своей душе. Если человек, возмущенный несправедливостью, пойдет с топором убивать других людей, которые, по его мнению, приносят только зло, то ничем хорошим это не закончится. Прежде всего – не делай зла сам. А уже во-вторых, не позволяй делать зло другим – но только если это не противоречит первому, понимаете? А попытки логически понять, откуда в мире зло, и, что еще страшнее, попытки слабыми человеческими силами насадить в мире сплошное добро заканчиваются обычно только увеличением зла…

Мы как раз подъезжали к деревне, в которую направлялся отец Андрей. Я остановил машину, мы тепло попрощались, и он вышел. Тронувшись, я через некоторое время глянул в зеркало заднего вида и увидел, как он машет нам рукой. Почему-то мне стало легко и спокойно, приятно хоть на несколько минут обретать уверенность, божественную уверенность в том, что не все в этом мире так божественно непоправимо.