Во время принудительного труда в Г ермании практически все «восточные рабочие» получили представление о лучших условиях труда и содержания иностранных рабочих других национальностей. Поэтому естественным стремлением многих «восточных рабочих» была попытка скрыть свою национальную принадлежность. Так, бывшая работница принудительного труда Нона Т. скрывала во время пребывания в немецкой деревне факт своего белорусского происхождения, поскольку боялась быть заподозренной в сочувствии к партизанскому движению⁵⁸³. Многие «восточные рабочие», узнав о лучших условиях труда украинцев, депортированных из дистрикта Галиция⁵⁸⁴, старались доказать свое украинское происхождение, запрашивая подтверждающие документы из Украины или Центрального украинского комитета⁵⁸⁵.

Несмотря на отмеченный выше положительный опыт пребывания в немецком сельском хозяйстве, воспоминания бывших работников о принудительном труде в Германии имеют четкий след психической травмы, нанесенной в первые годы войны, в ходе депортации или работы в немецкой промышленности. Хотя в воспоминаниях бывших «восточных рабочих», работавших по одиночке и группами, имеются определенные различия, им свойственны также общие черты. В каждом интервью с бывшими работниками принудительного труда присутствует в разной степени выраженное осознание собственной принадлежности к группе рабочих, которую национал-социалисты рассматривали как «расово-неполноценную» и имевшую ограниченное право на жизнь. Представление о, якобы, «расовой» неполноценности, острой дискриминации по сравнению с другими работниками, закрепившееся в памяти советских граждан, угнанных на принудительные работы в Германию, позволяет провести четкую грань между сезонным и принудительным трудом иностранных рабочих в сельском хозяйстве.

Практика использования «восточных рабочих» в сельском хозяйстве существенно отличалась от норм, предписанных национал-социалистическим руководством в обращении с гражданами СССР. Последовательное претворение в жизнь постулатов «расовой» национал-социалистической идеологии наталкивалось в сельском хозяйстве на значительные препятствия, обусловленные особенностью процесса производства в аграрном секторе и высокой зависимостью крестьян от своих работников ввиду роста дефицита трудовых ресурсов. Удаленность репрессивного аппарата позволяла отдельным крестьянам руководствоваться в обращении с «восточными рабочими» экономической выгодой, традиционными установками и христианской этикой.

Взаимоотношения с немецким населением играли для положения «восточных рабочих», труд которых применялся в аграрном секторе нацистской Германии, определяющую роль. Взаимодействие советских граждан, депортированных на принудительные работы в рейх, и немецкого населения в сельском хозяйстве было теснее, чем в других отраслях экономики нацистской Германии. Персонификация трудовых отношений между работниками принудительного труда и хозяевами давала больше пространства немецким крестьянам для проявления гуманности. В ситуации тесного контакта «восточные рабочие» не являлись пассивным объектом эксплуатации, но в рамках возможного могли оказывать влияние на собственное положение.

Поведение «восточных рабочих» в сельском хозяйстве зависело от многих факторов и зачастую варьировало между приспособлением к сложившимся обстоятельствам и сопротивлением им. Основными формами протеста «восточных рабочих» в условиях сельского хозяйства являлись побег, активное или пассивное сопротивление. К протесту чаше прибегали «восточные рабочие», чей труд использовался в поместьях или крупных крестьянских хозяйствах. Работа в группе давала возможность оказания моральной и физической поддержки других работников. В тоже время группа работников отличалась низким уровнем адаптации в повседневную жизнь немецкого населения, зачастую поддерживая даже в условиях принудительного труда традиционный образ жизни советских селян. Советские граждане, использовавшиеся в малых и средних хозяйствах, чаще прибегают к описанию своего приспособления к условиям жизни и труда в хозяйстве. Процесс приспособления предполагал более глубокое осознание и восприятие традиций жизни немецкого крестьянства, а также своей новой вынужденной социальной роли. В воспоминаниях всех бывших «восточных рабочих», даже не испытавших унизительного обращения со стороны крестьян, существует осознание себя как работников принудительного труда, а также своей «неполноценности».

Заключение

Труд иностранных рабочих являлся неотъемлемой частью процесса производства в аграрном секторе экономики Германии уже в конце XIX в. Вызванный процессами индустриализации и урбанизации отток активной части населения из сельскохозяйственных областей Восточной Германии привел к возникновению дефицита рабочей силы и ее замещению сезонными рабочими из Российской империи и Австро-Венгрии. Несмотря на тяжелые условия труда, введение правительством кайзеровской Германии ограничения свободы передвижения и сроков пребывания иностранных рабочих, их труд не являлся принудительным.