«Матроса» вынули из земли. Не краснофлотца, а криминального автортета Александра Мильченко, которого в лихие девяностые величали хозяином Днепропетровска. Его тело эксгумировали не с оккультной целью, а для того, чтобы выяснить действительную причину смерти. Его джип несся по дорогам Закарпатья, приближаясь к венгерской границе — когда хозяину вдруг стало плохо. В береговской реанимации «матросу» поставили диагноз «сердечная недостаточность и цирроз печени» — и выписали свидетельство о смерти. Впрочем, вдова покойного утверждает, что у Мильченко был диабет.За крышкой гроба остались крышевание бизнес-элит Днепропетровска, дружба с Павлом Лазаренко, участие в убийстве Щербаня. Да, не последним человеком был Мильченко в дивном новом мире девяностых, далеко не последним. Потому и не верил никто из близко его знавших, что умер «Матрос» своей смертью. А впрочем, далеко не все, кто знал его близко, прожили много дольше.Груз прошлого оказался тяжелее, чем надгробный камень на могиле «Матроса». Не лежать ему спокойно — могила разрыта, и эксперты будут решать, что же на самом деле стало причиной смерти Мильченко. Неплохо бы еще и посмотреть, каким ветром «Матроса» занесло в бурные воды девяностых. А занесло его из не менее бурных восьмидесятых. Мильченко — живая (черный юмор) иллюстрация к песне тогдашнего шансонье Асмолова «Мы — бывшие спортсмены, а нынче рэкетмэны».Еще в эпоху застоя сформировалась группа рэкетиров под главенством бывшего перспективного футболиста Александра Мальченко. Действовали они поначалу в Амур-Нижнеднепровском районе Днепропетровска, потрошили цеховиков, которые по-капиталистически зашибали деньгу в социалистическом СССР. Банда «Матроса» постепенно приобрела всесоюзную известность, и в эпоху гласности, в 1987 г., когда стало «можно», Виталий Витальев посвятил «Матросу» и его команде большое расследование «Амурские войны» во всесоюзном сатирическом журнале «Крокодил».
Виталий Васильев
Маленький Трюми шел по улице, едва передвигая ноги. Его спина гнулась под тяжким грузом -- вязанкой хвороста для очага. Его отец, дровосек, уже сильно оторвался от Трюми, спеша донести домой связку дров. Внезапно уши мальчика услышали звуки детских голосов. Не иначе их донес из переулка резко дунувший и мгновенно стихший ветер. Трюми посмотрел по сторонам, а затем прислонил вязанку к стене дома, а сам вошел в переулок. Чем сильнее Трюми углублялся туда, тем лучше были слышны звуки голосов, тем прямее становилась его осанка, тем ярче горели его карие глаза.