Публицистика

Вчера, сегодня и завтра русской поэзии
Вчера, сегодня и завтра русской поэзии

«Приняв поручение редакции "Печати и Революции" сделать обзор русской поэзии за пять лет, 1917–1922, я сознавал, что беру на себя немалую ответственность и вообще как автор такого обзора, и в частности, как поэт, участник поэтического движения последних десятилетий. Прежде всего трудно было достичь полноты обзора, говоря о периоде, когда нормальное распространение книг было нарушено, когда нередко книга, напечатанная в Петрограде, тем более в провинции, оставалась неведомой в Москве. Очень вероятно, что ряд явлений, может быть, интересных, ускользнул от моего внимания. Вместе с тем огромное все-таки количество альманахов, книг, книжек, брошюр со стихами, изданных за 5 лет, которые не все можно было вновь получить в руки, заставляло о многом говорить по памяти. Вполне возможно, что, делая посильную оценку нескольких сот изданий, я в иных случаях допустил суждения, недостаточно обоснованные. Во всех этих пропусках и промахах заранее прошу извинения, не столько у читателей, сколько у товарищей-поэтов…»

Валерий Яковлевич Брюсов

Публицистика / Критика / Документальное
Утраченный воздух
Утраченный воздух

Любите ли Вы, читатель, путешествия во времени и пространстве? Если да, – вперед! Книга приглашает в «край обильный скудной мамалыги, овечьих брынз и острых качкавалов, в край лесов, бугаев крепкоудых, веселых вин и женщин бронзогрудых, где средь степей и рыжей кукурузы еще кочуют дымные костры и таборы цыган…» Наши спутники – Пушкин, архитектор Бернардацци, художник Добужинский, князь Урусов и поэт Дóвид Кнут, а встречных – не счесть.Цель путешествия – узнать, когда и как на этой южной земле возник «особенный еврейско-русский воздух», понять, как и почему мы его лишились. Пока мы будем двигаться по улицам Кишинева из нижнего города в верхний, протечет двести лет, читатель попадет из царства Клио в современность, богатую потрясениями и катастрофами.Ваши провожатые – уроженец румынского Кишинева, участник возрождения города из пепла, и я, пришлый автор, четверть века трудившаяся на ниве молдавского просвещения. Оба – свидетели превращения города в белокаменный цветок и его последующих метаморфоз.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Грета Ионкис

Публицистика / История / Языкознание, иностранные языки
Теория насилия (сборник)
Теория насилия (сборник)

То, что политика, в духовном плане, является отражением определенной философской системы, – доказывать не надо, это азбучная истина. Не нуждается в доказательствах и тезис о том, что философская система марксизма, развитая В.И. Лениным, была востребована миллионами людей во всем мире на протяжении всего двадцатого столетия; не отброшена она и сейчас, несмотря на ту острую критику, которой эта система ныне подвергается. Конечно, многие идеи Ленина, особенно касающиеся сиюминутных политических задач, теперь не актуальны, но часть вопросов, затронутых им, не потеряли своей остроты и в наши дни, а некоторые вопросы еще очень долго будут стоять перед человечеством. К числу таких «вечных» вопросов относится проблема насилия, его допустимости, значения в общественном развитии и в государственной жизни.

Владимир Ильич Ленин

Публицистика / Политика / Психология / Образование и наука / Документальное
Америка выходит на мировую арену. Воспоминания президента
Америка выходит на мировую арену. Воспоминания президента

Трудно в это поверить, но США когда-то даже не помышляли о значительной роли в мировой политике. Им не под силу было тягаться с такими политическими «тяжеловесами», как Великобритания, Франция, Россия, позже – Германия. Всё стало меняться в годы правления Теодора Рузвельта – 26-го президента США в 1901–1909 годах. «Является ли Америка слабаком, чтобы уклониться от работы великих мировых держав? Нет!» – заявил он.Рузвельт выработал доктрину «большой дубинки», смысл которой пояснил фразой: «Не повышай голоса, но держи наготове большую дубинку, и ты далеко пойдешь». Во внутренней политике эта доктрина применялась для ограничения деятельности монополий; во внешней она означала право США вмешиваться в дела соседних государств, если там складывалась угрожающая для Штатов обстановка.Кроме того, первым из американских президентов Теодор Рузвельт употребил выражение «мировой полицейский», считая, что Соединенные Штаты могут взять на себя такую обязанность для поддержания порядка в мире. В ходе войны между Россией и Японией он выступил в роли посредника между этими странами, в результате чего был заключен Портсмутский мир, а Рузвельт получил Нобелевскую премию.В данной книге впервые на русском языке приводятся мемуары Теодора Рузвельта, в которых он рассказывает о своей деятельности.

Теодор Рузвельт

Биографии и Мемуары / Публицистика
Казино изнутри. Игорный бизнес Москвы. От расцвета до заката. 1991-2009
Казино изнутри. Игорный бизнес Москвы. От расцвета до заката. 1991-2009

По сути своей, казино и честная игра – слова-синонимы. Но в силу непонятных причин, они пришли между собой в противоречие. И теперь простой обыватель, ни разу не перешагивавший порога официального игрового дома, считает, что в казино все подстроено, выиграть нельзя и что хозяева такого рода заведений готовы использовать все средства научно-технического прогресса, только бы не позволить посетителю уйти с деньгами. Возникает логичный вопрос: «Раз все подстроено, зачем туда люди ходят?» На что вам тут же парируют: «А где вы там людей-то видели? Одни жулики и бандиты!» И на этой радужной ноте разговор, как правило, заканчивается, ибо дальнейшая дискуссия становится просто бессмысленной.Автор не ставит целью разрушить мнение, что казино – это территория порока и разврата, место, где царит жажда наживы, где пороки вылезают из потаенных уголков души и сознания. Все это – было, есть и будет. И сколько бы ни развивалось общество, эти слова, к сожалению, всегда будут синонимами любого игорного заведения в нашей стране.

Аарон Бирман

Публицистика / Документальное
Террор: вдохновители и исполнители (Очерки о подрывной деятельности ЦРУ в Западной Европе)
Террор: вдохновители и исполнители (Очерки о подрывной деятельности ЦРУ в Западной Европе)

Взрывы бомб, поджоги помещений левых партий, политические убийства и заговоры… Сообщения об этом не сходят со страниц газет западноевропейских стран. Западная Европа превратилась в один из опаснейших очагов между народного терроризма, Но кто стоит за спиной банд бесчинствующих экстремистов? Кто направляет их действия? Ответ на эти вопросы дают в своей книге журналисты-международники Эдуард Ковалев и Владимир Малышев, работавшие в Португалии и Италии корреспондентами ТАСС. Они аргументированно доказывают: за кулисами террора стоят наиболее реакционные круги Запада, американский империализм и его ударный отряд ЦРУ. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Владимир Викторович Малышев , Эдуард Васильевич Ковалев

Публицистика / История / Политика
Человек, из Подольска!
Человек, из Подольска!

Автор – писатель, участник длинного списка премии «Большая книга», финалист и лауреат разных премий в номинациях «Публицистика», «Эссе» («Мыслящий тростник», «Русский Гофман» и др.).В данной книге собраны отдельные публицистические, историко-краеведческие, общественно-политические и культурные публикации автора за 10 лет. В фокусе его внимания вопросы современной повестки; известные личности – Тарковский, Рязанов, Летов, Михалков, Лимонов, Данилов, Деген; воспоминания о некоторых основаны на опыте его личного общения; писатели Казинцев и Черкашин, журналист Молчанов, режиссер Рогожкин.Материалы о Севастополе и украинских событиях 2014 года, приведенные в книге, многократно перепечатываются и до сих пор вызывают отклики.Публикации о знаменитых битвах ВОВ основаны на уникальных свидетельствах, раскрывающих человеческие характеры.В авторской редакции приведена расширенная глава из книги «Мечта о прекрасном, несбыточном» о ВДНХ в последний год существования СССР.Содержит нецензурную брань.

Георгий Панкратов

Публицистика / Документальное
Цивилизация рассказчиков: как истории становятся Историей
Цивилизация рассказчиков: как истории становятся Историей

Много тысячелетий назад, когда наш вид существовал лишь как множество небольших автономных групп охотников-собирателей, мы начали придумывать истории – чтобы объединиться для выживания, обрести смысл существования, найти объяснения неведомому. Впоследствии первобытные племена трансформировались в империи, цивилизации и культуры, и когда их различающиеся нарративы начали сталкиваться и пересекаться, это приводило как к хаосу и войнам, так и к расцвету культуры, становлению мировых религий, научным прорывам.Тамим Ансари рассказывает, как наша способность создавать и распространять абстрактные идеи повлияла на всемирно-исторические процессы. При этом он объясняет и наше все более глобализованное настоящее: нарративы, которые формируют нас, причины, по которым люди все еще враждуют, – и будущее, которое мы можем создать.

Тамим Ансари

Публицистика / История / Зарубежная публицистика / Образование и наука / Документальное
Казаки-арии. Из Руси в Индию
Казаки-арии. Из Руси в Индию

Книга является обновленным переизданием «Новой хронологии Индии». Книга рассчитана для читателей, знакомых с проблемой обоснования хронологии древности и современным естественно-научным подходом к этому вопросу (новой хронологией).Индия всегда считалась загадочной и удивительной страной. Выдвинуто и обосновано предположение, что знаменитые индийские Эпосы-хроники «Махабхарата» и «Рамаяна» вовсе не такие древние, как считается. Оказалось, что они описывают события эпохи XIV–XVI веков н. э. Более того, обнаружилось, что на страницах индийских летописей отразились библейские события, происходившие, в частности, на территории Руси-Орды, то есть Великой – «Монгольской» Империи XIV–XVI веков.Многие исследователи обращали внимание на тесную связь между Индией и Русью. Теория о том, что арии, основавшие индийскую цивилизацию, пришли с севера, давно обсуждается в научной литературе. Наши исследования подтверждают данную точку зрения и показывают, что арии пришли в Индию из Руси-Орды в XIV–XV веках н. э., уже после Куликовской битвы.В настоящей книге авторы не повторяют уже сказанного в предыдущих книгах по новой хронологии. За доказательствами и описанием статистических методов датирования авторы отсылают к предыдущим публикациям. Многое из сказанного в настоящей книге является пока гипотезой.Книга предназначена для самых широких кругов читателей, интересующихся применением естественно-научных методов в истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
В сугробах
В сугробах

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г. избран в Первую Государственную думу от донского казачества, был близок к фракции трудовиков. За подписание Выборгского воззвания отбывал тюремное заключение в «Крестах» (1909).На фронтах Первой мировой войны был санитаром отряда Государственной Думы и фронтовым корреспондентом.В 1917 вернулся на Дон, избран секретарем Войскового Круга (Донского парламента). Один из идеологов Белого движения. Редактор правительственного печатного органа «Донские Ведомости». По официальной, но ничем не подтвержденной версии, весной 1920 умер от тифа в одной из кубанских станиц во время отступления белых к Новороссийску, по другой, также неподтвержденной, схвачен и расстрелян красными.С начала 1910-х работал над романом о казачьей жизни. На сегодняшний день выявлено несколько сотен параллелей прозы Крюкова с «Тихим Доном» Шолохова. См. об этом подробнее:

Фёдор Дмитриевич Крюков , Федор Дмитриевич Крюков

Публицистика / Проза / Русская классическая проза / Документальное
Паникерство как точная наука
Паникерство как точная наука

Прислал один мудак письмо. Пишет: вот, мол, ты психованный параноик и этими "Мародерами" народ смущашь. Паникерство разводишь, и тупые ведутся на твои больные загоны. Умиляет - сучонок, видимо, оказался зело чувствительным человеком, тоже чует всю эту движуху, перепугался до поноса, и на мне же оттоптаться вздумал. Еще такой пытается быть типа вежливым, взять эдакий покровительственный тон - вместо того, мол, чтоб употреблять несомненный ваш талант на созидание, позитив нести, вы, дурачок, кликушествуете тут. И доказывает это килобайт десять, не меньше; трудолюбивый. Надо сказать, что я как-то повелся - есть еще, видимо, в душе понты корявые, типа "Ты мудак! Да ты сам мудак!" Хоть с мудаками в контакты не вступаю, решил этому ответить - но что-то текст пошел-пошел-пошел, и с какого-то момента о баране этом я забыл. Вот, решил сделать письмо открытым, подточил кое-где, и выкладываю - больно уж шкодно получилось.

Атоми Беркем аль , Беркем аль Атоми

Публицистика / Документальное