Разведке сродни

ПЕРЕСТРОЙКА И ПСИХОЛОГИЯ

Потрясенные небывалой еще открытостью разговора на XIX Всесоюзной конференции КПСС, все мы с жадностью впитывали оздоровительный озон демократизма, гласности, раскованности. С глубоким пристрастием изучая, соизмеряя со своей жизнью и делами полные новизны и радикальности резолюции конференции, мы намного трезвее, взвешеннее, объективнее оценивали то, что нами достигнуто и что предстоит достичь.

Конференция откровенно сказала, что процесс перестройки идет противоречиво, трудно, в противоборстве старого и нового. Хотя и удалось приостановить сползание страны к экономическому и социально-политическому кризису, коренного перелома в развитии общества не произошло, начатый партией процесс революционных преобразований еще не стал необратимым. Механизм торможения перестройки пока не сломан. Но ведь он находится в руках вполне конкретных людей — руководителей разных уровней, в том числе, партийных органов. А многие из них носят на себе «родимые пятна» застойного периода. Не всем под силу (а некоторые и не хотят) отказываться от психологии и практики командно-административных, нажимных методов управления. Отсюда — и сопротивление, вольное или невольное, ускорению перестройки.

Пожалуй, впервые психология сопротивления перестройке открыто проявилась при освещении в печати областных, краевых партийных конференций накануне XXVII съезда КПСС. Центральные газеты, в том числе и «Советская Россия», рассказывали о конференциях, в основном, в аналитически-критическом ключе, в отличие от прошлых лет стараясь не повторять звучавшие с трибун славословия, фиксируя внимание на пороках в стиле и методах партийных органов с тем, чтобы вновь избранные комитеты извлекли уроки. Отвечавшие духу перестройки откровенные, нелицеприятные публикации вызывали у некоторых местных руководителей обиду, а порой и возмущение, протест.

Приведу разговор с бывшим первым секретарем обкома, на встречу с которым мы с членом редколлегии «Советской России» пришли накануне областной партконференции. Секретарь обкома, демонстрируя явное недовольство, задал вопрос: «Почему корреспондентам центральных газет дано право в своих материалах о конференциях оценивать деятельность обкомов партии?» Мы ответили, что оценку работы, как известно, дают сами делегаты, корреспонденты же, информируя общественность, анализируют, комментируют определяющие направления в деятельности партийного органа. «Но на то есть Центральный Комитет», — категорично заявил секретарь. При столь неожиданном утверждении можно было, как говорится, только руками развести. Но ведь газета является органом ЦК, пытались объяснить очевидное, ей и поручено освещать работу конференции. Не станет же представитель Центрального Комитета писать отчет в газету. Секретарь обкома партии остался при своем мнении.

Уже из этой беседы нетрудно было уловить его плохо скрытое раздражение раскрепощаемой гласностью, которую вскоре XXVII съезд КПСС определит как «исходный пункт психологической перестройки наших кадров»[1]. К такой психологической перестройке наш собеседник явно был не готов. Какие еще там комментарии корреспондентов, какое еще информирование общественного мнения, если для него существует лишь одно мнение — вышестоящая инстанция! Что касается оценки делегатами работы возглавляемого им обкома, так она заранее заложена в проект резолюции; читая ее, председательствующий после слов: «признать работу обкома…» сделает краткую паузу, а голоса из зала привычно прокричат: «удовлетворительной!»

Возможно, и несколько иначе мыслил партийный секретарь, однако у нашего с ним диалога вскоре последовало продолжение (о чем расскажу особо), которое не оставляло сомнений в намерении приручить, приструнить средства информации, «заткнуть фонтан» публичной критики, которая развернулась особенно после апрельского (1985 г.) Пленума Центрального Комитета партии.

Действительно, исходным пунктом, оселком, на котором проверяется психологическая готовность наших кадров к перестройке, оказалась гласность. Некоторых руководящих работников и сегодня еще не отпускает ностальгия по авторитарной системе правления с ее ограничениями и запретами, зонами и должностями, закрытыми для гласности, публичной критики. Отсюда и негодование «партийных администраторов» по поводу непослушания, излишнего свободомыслия и плюрализма, которые «позволяют себе» многие газеты, журналы, радио и телевидение.