Поэзия

Убить Бобрыкина

Александра Вадимовна Николаенко , Александра В. Николаенко

Сборник стихов «Агрокультурный срез внутреннего села» (СИ)

41 стихотворение в основном 2013 – 2014 годов. Как ясно из названия сборника, это попытка «срезать внутреннее село». Всем желающим – саркастично-абсурдный лингво-секатор для этой цели.  

Юрий Сергеевич Милютин

Пучина страстей

Николай Макарович Олейников (1898–1937) — один из самых оригинальных и ярких представителей русского поэтического авангарда 1920-1930-х годов: тонкий лирик и пародист, поэт-сатирик, философ, своеобразный стилист, с именем которого связано целое художественное направление так называемого «абсурдизма» (Д. Хармс, А. Введенский, Н. Заболоцкий и др.). Погибший во времена сталинщины, он на десятилетия был исключен из истории литературы. Его произведения не издавались, большая их часть оставалась в рукописях и списках, сохраненных семьей и друзьями поэта.

Николай Макарович Олейников

Ровный ветер (сборник)

Вашему вниманию предлагается сборник стихов Алексея Цветкова «Ровный ветер», в котором собраны стихи 2007 года.

Алексей Петрович Цветков , Алексей Цветков

Новый Завет без изъяна евангелиста Демьяна

Поэма Демьяна Бедного «Новый завет без изъяна РѕС' евангелиста Демьяна», опубликована в 20-Рµ годах прошлого века. Эта поэма представляет СЃРѕР±РѕР№ уникальную в своём СЂРѕРґРµ стихотворную пародию на историю Р

Демьян Бедный

Семь я (СИ)

Семь разделов сборника посвящены семи жанрам моего творчества - поэзии, прозе, драматургии, переводу, афоризму, эссе и изобразительному искусству.

Автор Неизвестeн

Почти напоследок

Поэзия Евгения Евтушенко всегда была страстным посланием своему читателю, слушателю, в котором поэт ищет умного собеседника не только в роли единомышленника, но и Оппонента. Книга Е. Евтушенко - продолжение разговора с читателем о гражданской зрелости, ответственности за свое предназначение на земле.

Евгений Александрович Евтушенко

Пощечина общественному вкусу

«Пощёчина общественному вкусу» — первый поэтический сборник кубофутуристов (поэтическая группа «Гилея»), вышедший 18 декабря 1912 года.Прилагавшийся к сборнику манифест, через четыре месяца повторно выпущенный уже как листовка, отрицал все прежние эстетические ценности и в нарочито эпатажной форме заявлял о разрыве с существующей литературной традицией. Текст манифеста был сочинён Бурлюком, Кручёных, Маяковским и Хлебниковым в течение одного дня в гостинице «Романовка» в Москве.

Василий Васильевич Кандинский , Николай Давидович Бурлюк , Бенедикт Константинович Лившиц , Владимир Владимирович Маяковский , Давид Давидович Бурлюк , Велимир Хлебников

Вибране

Упродовж тривалого часу вилучена з літературного життя, сьогодні поезія Василя Стуса (1938—1985) повертається до читачів, її публікують газети й журнали, народжуються пісні на вірші поета, його твори входять до сценічних вистав. Творчість митця є помітним явищем української та світової літератури, усього нашого суспільного життя. Непересічний талант поета, його трагічна доля, відчайдушна боротьба за національну незалежність, відродження духовності, історичної пам'яті українського народу, сміливі виступи проти комуністичної ідеології викликають великий інтерес до особи митця, до його поетичних творів.До книги ввійшли вірші зі збірок «Зимові дерева» (1970), «Весе­лий цвинтар» (1971) та «Палімпсести» 1977).Передмову написав син Василя Стуса — Дмитро Стус.ISBN 978-966-03-5461-6 (Шкільна б-ка укр. та світ. літ-ри)ISBN 978-966-03-7451-5© Д. В. Стус (правонаступник), 2016© Д. В. Стус (правонаступник), передмова, 2016© Л. П. Вировець, художнє оформ­­лен­ня, 2016© Видавництво «Фоліо», марка серії, 2010

Василь Стус

Аминта

Тассо  написал свою драматическую пастораль «Aminta», первый зрелый плод своей музы. Она была представлена в первый раз летом 1573.«Аминта» отдает дань прециозным вкусам, и по ней хорошо видно, как изменились требования, предъявляемые к пасторали. 

Торквато Тассо

Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

В книгу вошли стихотворения и отрывки из поэм персидских и таджикских поэтов классического периода: Рудаки, Фирдоуси, Омара Хайяма, Саади, Хафиза, Джами и других, азербайджанских поэтов Хакани и Низами (писавших на фарси), а также персоязычного поэта Индии Амира Хосрова Дехлеви.

Авхададдин Анвари , Абулькасим Унсури , Омар Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Нишапури Хайям , Убайд Закали , Джалаладдии Руми

Иудифь (СИ)

Наименование свое книга «Иудифь» носит от имени главной героини своего повествования — прекрасной и благочестивой израильтянки Иудифи, прославившейся спасением своего отечества от Олоферна, посланного Навуходоносором, царем ассирийским, для опустошения и покорения Иудеи. одлинность книги и историческая достоверность послужили предметом немалых споров в науке, благодаря значительному количеству исторических, археологических, географических и другого рода важных ошибок, допущенных в книге. Несмотря на это, книга Иудифь с самых давних пор пользовалась величайшим уважением, доходившим до придания ей канонического достоинства. Такое достоинство воздаёт ей блаж. Иероним, ссылаясь на собор Никейский, хотя между правилами этого собора не находится ни одного, которое бы рассуждало об этой книге, и сам Иероним нигде не приводит такого правила. Блаж. Августин и вся африканская церковь так же признавали эту книгу канонической. Вообще же в последующее время в церкви более утвердилось признание неканонического достоинства этой книги. Писатель книги точно неизвестен, хотя некоторыми исследователями называется по имени. Так, по мнению блаж. Иеронима, книгу написала сама Иудифь; по другим — автором книги был первосвященник Елиаким; третьи приписывают ее Ахиору Аммонитянину, упоминаемому в книге, или Иисусу, сыну Иоседекову, сотоварищу Зоровавеля при возвращении из плена вавилонского, и т. д. Из различных текстов книги наиболее известны: греческий LXX, древние переводы — сирский и латинский, известный под именем Италийского (Vetus Latinus), и Иеронимовский в Вульгате, сделанный им с утраченного ныне халдейского текста. Первоначальный текст книги был, по мнению авторитетов, еврейский. Время написания книги определяется исследователями лишь приблизительно и двояко — в зависимости от того, как для кого разрешается недоумение, вызываемое важнейшей исторической обмолвкой книги, дающей такое или иное освещение всему ходу ее повествования: т. е. или после возвращения из вавилонского плена (Иф 4:3), и в таком случае должно быть вычеркнуто из повести или исправлено имя Навуходоносора, да еще называемого царем ассирийским, или же — если признавать ненарушаемую силу и правдоподобность последнего, возможно тогда отнести написание книги к допленному времени, и признать в этом случае неуместными указания повествования на позднейшее послепленное время, как вышеприведенное место Иудифи, Иф 4:3. Какое из этих мнений имеет за себя наиболее веские доводы и должно быть предпочтено, сказать нелегко, как невозможно указать и такого царя, который бы удовлетворял всем до крайности запутанным подробностям изложения дела автором книги. Более точно время написания книги многие исследователи относят ко временам Маккавейским, а дальнейшую обработку даже и еще позднее — ко временам первохристианским. Отсюда понятно, почему известность Иудифи в письменных памятниках древности начинается довольно поздно. Филон, Иосиф Флавий и вообще писатели ветхозаветного времени ничего не говорят об этой книге. Первое упоминание о книге принадлежит лишь св. Клименту Римскому (в 1 послании к Кор., гл. LV). Последующие отцы и учители церкви — Климент Александрийский, Ориген, Тертуллиан, Амвросий, блаж. Августин и другие хотя пользуются книгой Иудифи для целей назидания, но не сообщают никаких известий или преданий об ее происхождении. Что же касается самого происшествия, составляющего содержание книги, то одни видели в нем простую метафору — изображение победы благочестия иудейства над нечестием языческого многобожия. Другие считали историю Иудифи благочестивою поэмою, представляющею смесь действительности и вымысла и написанною с целью подействовать на религиозно-патриотические чувства иудеев. Наконец, третьи соглашаются признать и действительную историчность всего происшествия — однако — не иначе, как под условием изменения в повествовании всех ошибочных имен и неточностей и относя событие ко временам владычества царей сирийских (эпоха Маккавеев). Вся совокупность и подробности рассказа во всяком случае носят неустранимый отпечаток действительной историчности происшествия, независимо от отдельных неточностей описания. Рассказ сообщает немало драгоценных сведений по истории, географии, хронологии, дает обстоятельную родословную Иудифи, упоминает о празднике, установленном в память победы этой героини; наконец, древние иудейские молитвы в первую и вторую субботы праздника Освящения, представляющие сокращенное изложение сущности книги Иудифь, также показывают, что евреи верили в действительность фактов, в ней переданных, так как не могли же они благодарить Бога за вымышленное освобождение. К этому надлежит еще прибавить существование нескольких древних мидрашим, независимо от книги Иудифь рассказывающих о тех же событиях. Всеобщее предание искони допускало строго исторический характер книги, и никто до Лютера не сомневался в этом. И доныне — все возражения, приводимые против истинности фактов книги Иудифь, должны быть отнесены к числу малоубедительных и маловажных (Вигуру. Руководство к чтению и изучению Библии. Т. II, 1-я полов.). Что касается, наконец, собственно царя (называемого ассирийским, Навуходоносором), ко времени которого должно быть отнесено с наибольшею вероятностью описываемое событие, то все попытки указать точнее в истории такого царя, наиболее вероятного и соответствующего всем подробностям изложения дела кн. Иудифь, обречены на безнадежную сомнительность и неразрешимую необоснованность. И недаром — не осталось, кажется, ни одного царя — ни до, ни после плена, — которого бы не считали за наиболее тождественное лицо с Навуходоносором — при одинаковой совершенно и правдоподобности и малоосновательности — в одно и то же время; мы не излагаем здесь отдельных мнений и доводов в пользу их и не вступаем в бесплодную полемику, предпочитая удерживаться в точных указаниях Библии и позволяя каждому приспособляться к ним своими собственными воззрениями.

Леонид Ильич Михелев

Смотрю на Божий мир я исподлобья…

Кто из современных писателей может с легким сердцем посмеяться над неизбежностью старения и слабоумия, одновременно при этом прославляя красоту и хитрость женщин и воспевая спасительную силу вина и веселого блуда? Пожалуй, только прославленный сатирик Игорь Губерман. В переиздание входят уже полюбившиеся «Шестой иерусалимский дневник» и «Седьмой дневник», а также новые, специально для этой книги созданные гарики.

Игорь Миронович Губерман

Стихотворения

Александр Иванович Тиняков (Одинокий)

Стихотворения и поэмы

Глеб Семёнов, замечательный петербургский поэт второй половины XX века, стал своего рода легендой. Из его знаменитых литобъединений вышло много прославившихся впоследствии поэтов и прозаиков, людей, определивших лицо петербургской культуры 1960—1970-х годов. Глеб Семёнов стал для них, для всей нашей литературы одной из важнейших связующих нитей с искусством прошлого.Вместе с тем собственно поэзия Глеба Семёнова остается практически неизвестной читателю. При его жизни выходили сборники, серьезно изуродованные редакцией и цензурой; особый живой голос поэта так и не стал реальностью за рамками узкого круга его друзей и учеников. Предлагаемая книга — первое достаточно репрезентативное собрание поэзии Глеба Семёнова. Она включает в себя стихи из всех составленных самим поэтом сборников и дает адекватное представление о творческом пути поэта, об особенностях его поэтики.

Глеб Сергеевич Семёнов

Стихотворения (1942–1969)

...«Добавлю еще, что помимо нелегкого жизненного опыта очень важно — не менее важно! — наличие художественного чутья, счастливого прозрения, позволяющих бесстрашно отсечь и отбросить все лишнее.Каждый истинный художник приходит в искусство со своей "темой", да что там темой — со своей жизнью, и только этим он и интересен, при условии, если его жизнь до боли интересна другим. Если она, выделяясь своей индивидуальностью, все-таки совпадает с великим множеством их жизней.Поэтому стихи о войне разных поэтов не мешают друг другу, не повторяют друг друга, а может быть, лишь дополняют. А тут еще особая судьба — "шагаем и мы — девчата, похожие на парней". Сандружинницы, санинструкторы, медицинские сестры. Вчерашние школьницы, выносящие раненых под огнем с поля боя. Всеобщее чувство и благодарности к ним и вины перед ними.Вот о них, о их жизни и смерти на войне, о их судьбе после войны, а, проще говоря, о себе — лирические стихи Юлии Друниной.Конечно, она пишет не только о войне. У нее есть стихи о любви, о природе. Она бывала и на Курилах, и в Братске, и в тундре, и в тайге, и на Урале, и в Полесье. У нее немало стихов о дорогом ее сердцу восточном Крыме. Разнообразные строки, навеянные заграничными поездками и впечатлениями. Но все эти, в том числе самые мирные, спокойные, стихи, словно озарены тем огнем — огнем скупого костра, сплющенной гильзы-коптилки, снарядного разрыва, прифронтового пожара. Никуда не деться от грозного отсвета»...

Юлия Владимировна Друнина

Жажда жизни бесконечной

Характер. Искра. Гений. Именно это отмечают близкие, друзья и коллеги о выдающемся актере театра и кино Сергее Колтакове (1955–2020) – человеке, который не только своей игрой, но и силой духа озарял всех, с кем встречался, и все, что его окружало. Каждое появление С. Колтакова – будь то сцена или кадр – всегда событие, культурный шок.«Зеркало для героя», «Мама, не горюй», «Екатерина», «Союз спасения», «Братья Карамазовы» и еще множество киноработ, а также театральных. Он снимался у культовых режиссеров – Глеба Панфилова, Владимира Хотиненко, Сергея Урсуляка, Павла Лунгина, Юрия Мороза. Его персонажей невозможно забыть – яркие образы и точное попадание в типаж надолго остаются в памяти, заставляют о многом задуматься.«Жажда жизни бесконечной» – уникальный прозаический и поэтический сборник большого мастера, который виртуозно владел не только искусством перевоплощения, но и литературным даром, а также даром художественным – о том свидетельствуют картины, вошедшие в книгу. Как верно написал в предисловии Дмитрий Быков: «…присутствие гения в жизни – важная ее составляющая, без гениев невыносимо скучно, их ошибки драгоценнее чужой правоты, их догадки никогда не бывают дилетантскими, ибо гении откуда-то знают суть вещей…»А Сергей Колтаков – определенно гений.

Сергей Михайлович Колтаков

Прощание, возбраняющее скорбь

Джон Донн

Созвучие

Рафаил Синцов – поэт широкой души, вобравшей в себя многоголосье окружающего мира во всём разноцветье его про– явлений. Ему созвучно всё: от еле слышного голосочка негаснущей свечи до громогласного крика эпохи. Одно их первых мест в творчестве поэта занимают темы любви к женщине и к Родине в её материнском образе.Автор с нежностью обращается к своим знаменитым собратьям по перу – Владимиру Высоцкому, Евгению Евтушенко, Андрею Вознесенскому – и с неподдельной искренностью разделяет с ними разнополярные чувства мировой скорби и радости.

Сборник , Екатерина Николаева , Рафаил Синцов

МЫ

Константин Дмитриевич Бальмонт , Рюрик Ивнев , Вадим Габриэлевич Шершеневич , Александр Борисович Кусиков , Вячеслав Иванович Иванов

Василий Теркин. Стихотворения. Поэмы

«Какая СЃРІРѕР±РѕРґР°, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный солдатский язык – ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого слова!В» – писал Р

Александр Трифонович Твардовский

Поэмы (по "Властелину колец")

С. Яковлев , Екатерина Кинн , Наталия Михайловна Мазова , В. Глущенко , Марина Владимировна Смирнова

Стихи

Род. в д. Язвицы Московской обл. Родился в крестьянской семье, работал шлифовальщиком. Учился в Литинституте с 1934 по 1938 год. После был арестован и оказался в Гулаге, а затем в ссылке. Вернувшись, жил в бедности: "Я ходил месяцами с небритым лицом, вспоминал петербургские ночи Некрасова, я питался, как заяц, капустным листом, а меня покрывала и ржа и напраслина… Я ни разу. Коммуна, тебя не проклял — ни у тачки с землей, ни у тяжкого молота… Весь я твой! Маяковский и Ленин — мои!.." — он писал эти стихи о коммуне и, конечно, не знал, что именно Ленин подписал первый декрет о создании первого лагеря для политзаключенных, одним из которых стал сам поэт. В 1958-м опубликовал первый сборник, весь пересыпанный фольклором. Всю жизнь собирает русские частушки и сам прелестно исполняет их под балалайку.

Виктор Фёдорович Боков

Том 3. Публицистические произведения

В третий том Полного собрания сочинений Ф. И. Тютчева включены публицистические произведения, написанные на французском языке, и их переводы, а также комментарии к ним.

Федор Иванович Тютчев

Вагиф

Во второй половине 1937 г. С. Вургун создает свою бессмертную драму «Вагиф». В произведении поэт с любовью и мастерством воспроизвел трагическую судьбу М. П. Вагифа, его поэтическую возвышенность, человеческое совершенство. За драму «Вагиф» С. Вургун в 1941 г. удостаивается звания «Лауреата Сталинской премии».

Самед Вургун

За границами снов

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

Антология , Нари Ади-Карана

Цветной бульвар

В книгу включены совсем новые стихотворения, наполненные неподдельной любовью к России, известного автора и исполнителя Вероники Долиной, чьи песни любимы многими уже не первое десятилетие.Новые стихи Вероники Долиной, стихи 2013–2014 годов, порадуют читателя.Это россыпи баллад, новеллы в стихах, разнообразие стилей и сюжетов.И все же поэтесса опять пишет свою Москву.На этот раз – как ключи надевая стихи на кольцо московских бульваров.

Вероника Аркадьевна Долина

Каменный Пояс, 1982

Литературно-художественный и общественно-политический сборник, подготовленный Челябинской, Курганской и Оренбургской писательскими организациями. Включает повести, рассказы, очерки, статьи, раскрывающие тему современности. Особое место отведено произведениям молодых литераторов.

Римма Дышаленкова , Ким Макаров , Владислав Трефилов , Сергей Баруздин , Лидия Гальцева

моя истерика

Неизвестно

Круги на песке

Книгу стихов Феликса Кривина составили иронические, сатирические и романтические произведения. В них оживают и действуют — звери, рыбы и даже самые обычные предметы — табуретка, бритва, спички.Спичкам жить на свете нелегко,Спички — беспокойные творения:Даже с лучшим другом — коробком —Не обходится у них без трения.Для чего им жизнь свою растрачиватьНа такие вздорные дела?Спички, спички, головы горячие…Но без них ни света, ни тепла.Феликс Кривин не только «необычен, лаконичен, ироничен», но ещё и мудр, остроумен, своеобразен и очень талантлив.Не так-то просто, проходя по городу,Увидеть человека в полный рост:Где великаны опускают голову,Там лилипуты задирают нос.

Феликс Давидович Кривин

Том 1. Стихотворения и поэмы Эдгара По в переводе Константина Бальмонта

В первый том сочинений Эдгара По входит его поэзия. Основу книги составили переводы прославленных поэтов «Серебряного века» — Константина Бальмонта и Валерия Брюсова. Особенностью настоящего издания является то, что здесь в наиболее полном объеме собраны русские переводы лирики Эдгара По, создававшиеся на протяжении более чем ста лет. В итоге читатель получит возможность составить себе максимально близкое к подлиннику представление о «Вороне» и других шедеврах великого американского романтика, а также проследить различные этапы освоения его поэтического творчества в России.

Эдгар Аллан По

Заметки

Первая часть «Заметок», подобно иероглифическому ключу, откроет перед читателями увлекательный мир древней китайской поэзии эпохи Тан. Вместе с автором читатель прочтёт оригиналы и поистине ставшие классикой переводы 7 избранных стихов поэта Ли Бо (Ли Бая). Книга будет полезна всем, кто давно интересуется возможностью чтения древнекитайской поэзии в оригинале, но ещё только думает, с чего начать.

Андре Жид , Мицунари Ганзицу , Мария Сергеевна Грищенко , Нибур , Салават Назипов