Поэзия

Собрание сочинений. Том 1. Голоса
Собрание сочинений. Том 1. Голоса

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В первый том собрания «Голоса» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, объединенные идеей диалога – с поэтами-предшественниками и современниками, с социальными языковыми моделями и метафизическими силами. Сапгир выступает то как собеседник-оппонент, то как транслятор чужих языков, то как художник-исследователь человеческого (и нечеловеческого) многоголосья.

Генрих Вениаминович Сапгир , Д. М. Давыдов

Поэзия / Русская классическая проза
Океан. Выпуск 9
Океан. Выпуск 9

Литературно-художественный сборник знакомит читателей с жизнью и работой моряков, с выдающимися людьми советского флота, с морскими тайнами, которые удается раскрыть ученым.

Иван Антонович Ефремов , Константин Сергеевич Бадигин , Николай Васильевич Беседин , Николай Григорьевич Михайловский , Владимир Васильевич Дробышев , Виктор Ананьевич Дыгало , Игорь Васильевич Подколзин , Александр Петрович Воронцов , Владимир Васильевич Матвеев , Виталий Титович Коржиков , Павел Николаевич Ерофеев , Радмир Александрович Коренев , Виктор Васильевич Полторацкий , Николай Андреевич Черкашин , Алексей Алексеевич Лебедев , Всеволод Борисович Азаров , Евгений Игнатьевич Сигарев , Владимир Алексеевич Рыбин , Евсей Львович Баренбойм , Анатолий Алексеевич Тепляшин , Иван Олейников , Иван Иванович Рядченко , Александр Сергеевич Пушкин , Николай Григорьевич Флёров , Александр Иванович Герасименко , Валентин Георгиевич Турусов , Вячеслав Владимирович Гордеев

Поэзия / Морские приключения / Путешествия и география
Между собакой и волком
Между собакой и волком

«Между собакой и волком» (1980), второй роман Саши Соколова (р. 1943) – произведение в высшей степени оригинальное. Считая, что русский литературный язык «истерся» от постоянного употребления и потерял всякую выразительность, писатель пытается уйти от привычных языковых норм. Результатом этого стал совершенно уникальный стиль, в создании которого приняли равноправное участие и грубое просторечие, и диалекты, и произведения русской и мировой классики, и возвышенный стиль Священного Писания, и слова, изобретенные самим автором. Действие романа «кочует» с одного берега реки на другой и обратно, два рассказчика поочередно перехватывают нить повествования, проза сменяется поэзией, а поэзия – прозой, и каждое сочетание слов поражает своей неожиданностью.

Саша Соколов

Поэзия / Проза / Современная проза
Злые песни Гийома дю Вентре: Прозаический комментарий к поэтической биографии.
Злые песни Гийома дю Вентре: Прозаический комментарий к поэтической биографии.

Пишу и сам себе не верю. Неужели сбылось? Неужели правда мне оказана честь вывести и представить вам, читатель, этого бретера и гуляку, друга моей юности, дравшегося в Варфоломеевскую ночь на стороне избиваемых гугенотов, еретика и атеиста, осужденного по 58-Р№ с несколькими пунктами, гасконца, потому что им был Рґ'Артаньян, и друга Генриха Наваррца, потому что РјС‹ все читали «Королеву Марго», великого и никому не известного зека Гийома дю Вентре?Сорок лет назад я впервые запомнил его строки. Мне было тогда восемь лет, и он, похожий на другого моего кумира, Сирано де Бержерака, участвовал в наших мальчишеских ристалищах. «Свой фетр снимая грациозно, на землю плащ спускаю СЏВ» соседствовало в моем рыцарском лексиконе со строками: «Пустить вам кварту крови квартой шпаги поклялся тот, кто вами оскорблен». Но, в отличие РѕС' Сирано, который жил только в моем воображении да в старой серовато-чернильной книжке Ростана, Гийом (это я уже тогда знал) существовал в реальности — в городе Абан за Уральским хребтом. У меня было даже доказательство его присутствия на земле — часы, подаренные мне, часы, на золотом корпусе которых стояли мои инициалы АКС, сплетенные в причудливый вензель.Нет, нет, читатель, это не бред воспаленного воображения—это наша жизнь, умеющая сплести из нитей чистой, неприкрашенной правды ковер-самолет, или шапку-невидимку, или СЃСѓРґСЊР±у Гийома дю Вентре.Р

Яков Евгеньевич Харон

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное