Иван Олейников

Все книги автора Иван Олейников (7) книг

Лодейцин
Лодейцин

"Всё то время, что они летели, Раух освежал в памяти инструкцию как обезвреживать людей, больных психозом прославления. В крайнем случае их полагалось даже убивать". "От следователей буквально шел пар. Цеб молчал, спал и кушал. Главный насел на экспертов: — Используйте всё, но диагноз мне на блюдечке! Обнюхайте до последней клетки. Любое исследование, оборудование, что хотите". " — Я готов, господин следователь. Я готов даже к неприличным вопросам. — Ну, не всё так грубо. В общем, сперва такой: вы можете причинить себе вред?" "Най отодвинул скальпель в сторону и сказал: — Броски, захваты и прыжки на батуте отменяются. Сейчас будет моя игра. И тут он резким движением вынул из кобуры пистолет и замер. Он держал его в согнутой руке, дулом вверх и не шевелился. — Черт возьми! Сержант! — закричал Уоннел. — Нельзя!" " — Никаких теней и намеков. Радость жизни в продлении жизни".

Иван Олейников

Триллер / Фантастика / Фантастика: прочее
Океан. Выпуск 9
Океан. Выпуск 9

Литературно-художественный сборник знакомит читателей с жизнью и работой моряков, с выдающимися людьми советского флота, с морскими тайнами, которые удается раскрыть ученым.

Иван Антонович Ефремов , Константин Сергеевич Бадигин , Николай Васильевич Беседин , Николай Григорьевич Михайловский , Владимир Васильевич Дробышев , Виктор Ананьевич Дыгало , Игорь Васильевич Подколзин , Александр Петрович Воронцов , Владимир Васильевич Матвеев , Виталий Титович Коржиков , Павел Николаевич Ерофеев , Радмир Александрович Коренев , Виктор Васильевич Полторацкий , Николай Андреевич Черкашин , Алексей Алексеевич Лебедев , Всеволод Борисович Азаров , Евгений Игнатьевич Сигарев , Владимир Алексеевич Рыбин , Евсей Львович Баренбойм , Анатолий Алексеевич Тепляшин , Иван Олейников , Иван Иванович Рядченко , Александр Сергеевич Пушкин , Николай Григорьевич Флёров , Александр Иванович Герасименко , Валентин Георгиевич Турусов , Вячеслав Владимирович Гордеев

Поэзия / Морские приключения / Путешествия и география
Безумный день господина Маслова
Безумный день господина Маслова

К началу нашего рассказа Элеш Маслов твердо вступил в тот возраст, когда утреннее пробуждение ошарашивает по-вселенски несправедливой тяжестью и одеревенелостью, хотя, казалось бы, должно давать надежду и наполнять тягой к жизни и радостью. Что ни пей накануне, хоть вовсе не пей, а утром проснешься вполне деревянным и ошарашенным, как мы уже сказали, однако ты еще не совсем забыл те юные утра, что дают силы и желание жить, творить и доказывать миру свою ценность, любить и влюблять в себя. Всё это Элеш Маслов еще отчетливо помнил, но уже твердо встал на путь забвения и той душевной пустоты, на которую в возрасте глубокой зрелости жалуются все обитатели Большого Севера, и на которую не жалуются разве что древние старики, потому что душевная пустота захватила их без остатка и не дает вспомнить былые высокие чувства: в своем роде старческое счастье, почему нет. В общем, Элешу Маслову было тридцать четыре.

Иван Олейников

Самиздат, сетевая литература
Лодейцин
Лодейцин

"Всё то время, что они летели, Раух освежал в памяти инструкцию как обезвреживать людей, больных психозом прославления. В крайнем случае их полагалось даже убивать". "От следователей буквально шел пар. Цеб молчал, спал и кушал. Главный насел на экспертов: – Используйте всё, но диагноз мне на блюдечке! Обнюхайте до последней клетки. Любое исследование, оборудование, что хотите". "– Я готов, господин следователь. Я готов даже к неприличным вопросам. – Ну, не всё так грубо. В общем, сперва такой: вы можете причинить себе вред?" "Най отодвинул скальпель в сторону и сказал: – Броски, захваты и прыжки на батуте отменяются. Сейчас будет моя игра. И тут он резким движением вынул из кобуры пистолет и замер. Он держал его в согнутой руке, дулом вверх и не шевелился. – Черт возьми! Сержант! – закричал Уоннел. – Нельзя!" "– Никаких теней и намеков. Радость жизни в продлении жизни".

Иван Олейников

Фантастика / Фантастика: прочее
Безумный день господина Маслова
Безумный день господина Маслова

К началу нашего рассказа Элеш Маслов твердо вступил в тот возраст, когда утреннее пробуждение ошарашивает по-вселенски несправедливой тяжестью и одеревенелостью, хотя, казалось бы, должно давать надежду и наполнять тягой к жизни и радостью. Что ни пей накануне, хоть вовсе не пей, а утром проснешься вполне деревянным и ошарашенным, как мы уже сказали, однако ты еще не совсем забыл те юные утра, что дают силы и желание жить, творить и доказывать миру свою ценность, любить и влюблять в себя. Всё это Элеш Маслов еще отчетливо помнил, но уже твердо встал на путь забвения и той душевной пустоты, на которую в возрасте глубокой зрелости жалуются все обитатели Большого Севера, и на которую не жалуются разве что древние старики, потому что душевная пустота захватила их без остатка и не дает вспомнить былые высокие чувства: в своем роде старческое счастье, почему нет. В общем, Элешу Маслову было тридцать четыре.

Иван Олейников

Фантастика / Фантастика: прочее