Философия

Лукреций Кар. Метод свободы
Лукреций Кар. Метод свободы

Если мир — жесткая цепь причины и следствия, значит всё предопределено? Откуда тогда у человека «свобода воли», способность поступать непредсказуемо? Где первопричина?..То, вокруг чего ходили две тысячи лет, лишь бы не соглашаться с Эпикуром и Лукрецием, — сегодня связывает физику, кибернетику и теологию уже не предвидением, а фактом: детерминизма нет. А значит, нет и предопределенности, что поставило в неловкое положение философов-идеалистов и теистов, которые придумали «дух» (мол, свобода от жесткой причинности) и прилепили его к самодостаточной материи. У нее же, как оказалось, есть одна только закономерность: clinamen — в это понятие лучше всего вникнуть, ознакомившись с дерзким мировосприятием древнегреческого мыслителя и его последователя, римского поэта.

Александр Александрович Розов

Публицистика / Физика / Философия / Образование и наука / Документальное
Разговоры
Разговоры

В последнее время, когда мрачная философия Шопенгауэра и Гартмана, приобретя толпы последователей и противников во всех странах образованного мира, успела сделаться, так сказать, модной философией века, Леопарди невольно обращает на себя внимание и возбуждает особенный интерес. Действительно, в истории пессимизма, возведенного в философскую систему, знаменитый итальянский поэт занимает видное место. "Леопарди и Шопенгауэр, — говорит Каро ("Пессимизм в XIX в."), — развивали почти одновременно одни и те-же идеи, не оказывая прямого влияния друг на друга. Именно в 1818 году, когда Леопарди пережил в своем горьком и скучном уединении в Реканати тяжелый фазис, заставивший его перескочить почти прямо из христианства в философию отчаяния, именно в этом году Шопенгауэр уехал в Италию, оставивши у издателя свою рукопись: "Мир, как воля и представление". Один, запершись в маленьком городке, служившем темницею его пылкому воображению; другой, страстно жаждавший славы, которой ему пришлось дожидаться более двадцати лет — оба были равно неизвестны. Они, конечно, не встречались, и более чем вероятно, что Леопарди никогда не читал книги Шопенгауэра, которая даже в Германии стала распространяться гораздо позднее. Но несомненно, что Шопенгауэр был знаком с поэзией Леопарди. Он упоминает о ней по крайней мере однажды, хотя и не оценил важности, которую она имеет в истории системы пессимизма".  

Леопарди Джакомо

Философия / Образование и наука
Комплетика или философия, теория и практика целостных решений
Комплетика или философия, теория и практика целостных решений

Целостность решений, проектов, программ, политик – ключевой фактор успешности современного профессионала, фирмы, социальных институтов, государства, нации, мирового хозяйства.Комплетика – наука, в которой объединена философия, теория и практика формирования и реализации целостных решений. Знание комплетики позволяет каждому профессионалу конструировать целостные теории и практики для разнообразных направлений своей деятельности. Доказательно изложены целостный метод (философия целого и целостного) и инструменты его реализации – целостный complete-подход (методология теории целостной деятельности), метод системной complete-технологии (методология практики целостной деятельности).Главная задача автора комплетики – помочь как начинающему, так и опытному специалисту сформировать собственный вариант целостного мышления для реализации в теории, в проекте и на практике.

Марат Махметович Телемтаев

Философия / Прочая научная литература / Образование и наука
Рассуждения в изречениях. В переводе и с комментариями Бронислава Виногродского
Рассуждения в изречениях. В переводе и с комментариями Бронислава Виногродского

Книга «Рассуждения в изречениях» была составлена учениками Конфуция уже после смерти Учителя. Она включает высказывания Учителя, его комментарии по поводу тех или иных людей и событий и описания его поступков, дополненные небольшими рассказами о привычках и укладе жизни Учителя. В целом же «Рассуждения в изречениях» составляют основу конфуцианского учения и охватывают все аспекты нравственного совершенствования, а также искусство понимать и взаимодействовать с людьми и направлять их к высоким достижениям, как в малых делах, так и в великом и общественно значимом. Книга в первую очередь посвящена учебе и начинается с фразы, которая известна каждому представителю китайской нации, определяя смысл и основу существования китайской цивилизации: «Научиться со временем применять изученное – разве не в этом радость». Уникальная особенность данного издания в том, что Бронислав Брониславович Виногродский, известный писатель и специалист по Китаю, перевел древний текст не как исторический памятник, а как пособие по жизни и управленческому искусству, потому что верит в действенность учения Конфуция. Именно благодаря конфуцианской подготовке управленцев всех уровней Китай становится властелином мира, пора перенимать опыт!Книги серии «Классика китайской мудрости» всесторонне и на лучших образцах знакомят читателей с вершинами китайской философии. Практическое применение этих знаний позволит последовательно развить в себе способность управлять собой, своим разумом, а затем и всем осознаваемым миром вокруг. Перевод: Бронислав Виногродский

Конфуций , Кун Фу-цзы Конфуций

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Философия / Образование и наука
Пушкин в русской философской критике
Пушкин в русской философской критике

Пушкин – это не только уникальный феномен русской литературы, но и непокоренная вершина всей мировой культуры. «Лучезарный, всеобъемлющий гений, светозарное преизбыточное творчество, – по характеристике Н. Бердяева, – величайшее явление русской гениальности». В своей юбилейной речи 8 июля 1880 года Достоевский предрекал нам завет: «Пушкин… унес с собой в гроб некую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». С неиссякаемым чувством благоволения к человеку Пушкин раскрывает нам тайны нашей натуры, предостерегает от падений, вместе с нами слезы льет… И трудно представить себе более родственной, более близкой по духу интерпретации пушкинского наследия, этой вершины «золотого века» русской литературы, чем постижение его мыслителями «золотого века» русской философии (с конца XIX) – от Вл. Соловьева до Петра Струве. Но к тайнам его абсолютного величия мы можем только нескончаемо приближаться…В настоящем, третьем издании книги усовершенствован научный аппарат, внесены поправки, скорректирован указатель имен.

Коллектив авторов

Философия / Образование и наука