Философия

Учиться у Заратустры
Учиться у Заратустры

Фридрих Ницше – мыслитель, который помогает людям обрести самое себя, стать собой и даже превзойти себя. Этому, в частности, учит его Заратустра – пророк, мятежник, Сверхчеловек, альтер-эго автора. То, как Ницше это делает, до сих пор остается загадкой и является необыкновенно притягательным. Его работы предельно откровенны, истины шокируют, но в то же время помогают читателю задуматься над собственными действиями, переосмыслить их, найти в себе силы идти против течения и главное – понять свое предназначение в жизни и двигаться вперед выбранным путем. При этом Ницше не предлагает никакой методики, не дает никаких указаний, его рассуждения всегда символичны, понимать их можно по-разному. Каждый берет то, в чем нуждается в данный момент. Поэтому всякий раз в произведениях философа можно открывать для себя что-то новое и удивляться, что ранее оно осталось незамеченным.

Фридрих Вильгельм Ницше

Философия
Обязанности человека
Обязанности человека

Джузеппе Мадзини (1805–1872) – главный идеолог Рисорджименто, движения за воссоединение Италии в XIX веке. Пламенный патриот и революционер, литературный критик и журналист, он оказал заметное влияние на европейскую мысль своего времени. С ним дружили Томас Карлейль и Жорж Санд, полемизировали Михаил Бакунин и Александр Герцен. Его огромное творческое наследие составляет сотню томов, но главный труд, в котором Мадзини суммировал свои политические и морально-этические воззрения – небольшое и вместе с тем очень емкое сочинение «Обязанности человека» (1860). Написанное в форме воззвания к итальянским рабочим, оно утверждает, что права гражданина могут быть лишь результатом исполненного долга, а преследование одних лишь материальных интересов приводит человека и общество к катастрофическим последствиям.В России полный перевод этой важнейшей для политической философии работы увидел свет лишь однажды, в 1917 году. Это издание давно стало библиографической редкостью и известно только специалистам. Спустя более ста лет мы публикуем текст в новой редакции, снабдив его современными аналитическими материалами.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Джузеппе Мадзини

Философия
О поэтах и поэзии: Гёльдерлин. Рильке. Тракль
О поэтах и поэзии: Гёльдерлин. Рильке. Тракль

Мартина Хайдеггера (1889–1976) иногда называют крупнейшим европейским философом после Платона, что говорит не только о глубине его дыхания, но и о неуклонном в течение жизни возврате к «целостному» мышлению, на общедоступном уровне воспринимаемому как своего рода сращение философского метода с поэтическим. И в самом деле, тексты позднего Хайдеггера всё более становятся словно бы пронизанными мелодикой и ритмами поэтического «волхвования». Вновь и вновь его внимание привлекают поэты с безупречным чувством сакральной основы бытия, в особенности Гёльдерин, Рильке, Тракль. Тексты о поэтах философ называет так: «это доверительная беседа мышления с поэзией, и именно потому, что им обоим свойственно исключительно-особое, хотя при этом и различное, взаимодействие с языком. Беседа (с-говор) мышления с поэзией происходит для того, чтобы выявить существо языка, с тем, чтобы смертные вновь учились проживать в языке».В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Мартин Хайдеггер

Философия / Прочее / Зарубежная классика
«Голоса снизу»: дискурсы сельской повседневности
«Голоса снизу»: дискурсы сельской повседневности

«Голоса снизу» – крестьянские нарративы, записанные в полевых социологических экспедициях, образуют основной корпус этой книги. Автор истолковывает «голоса снизу» в качестве крестьянских дискурсивных практик – особых манер высказываться, свойственных ментальному и речевому поведению сельских жителей. Автор демонстрирует фрагменты записанных в российской глубинке крестьянских повествований в их лингвостилистической первозданности и на этой основе формулирует некоторые дискурсивные свойства, присущие «голосам снизу». Сопоставляя голоса «старых», уже ушедших из жизни, крестьян и «новых» представителей крестьянского сословия, автор пытается обнаружить трансисторические и изменчивые элементы крестьянских дискурсивных практик. Издание может быть полезным в качестве источника первичной информации, добытой в соответствии с методологией качественного социологического исследования.

Валерий Георгиевич Виноградский

История / Философия / Обществознание / Образование и наука
Золотой век человечества – что было, то и будет. Психологическое исследование
Золотой век человечества – что было, то и будет. Психологическое исследование

Рассудочно-казенная цивилизация, не имеющая корней в душах людей, выстроенная на лжи и насилии, заканчивает свой трагический путь. Что дальше?Возможна ли жизнь людей без обмана, корысти, взаимной вражды, жесткого гнета властей? История цивилизации не знает подобных примеров. Но знает ее предыстория – золотой век человечества. Обращение к данному этапу доисторического времени позволяет увидеть естественную жизнь человека и одновременно понять, насколько чуждым и трагическим для него оказалось все происходившее в мире после крушения этого века.Реальность существования золотого века рассматривается в книге с учетом множества находок археологов, а также свидетельств древних мифов и легенд разных народов мира. Большое значение при анализе душевных особенностей людей того времени отводится сравнению этого «детского» этапа в жизни человечества с ранним детством каждого отдельного человека. В свою очередь, такое сравнение позволяет принципиально иначе увидеть и оценить происходящее в жизни ребенка.В условиях глубокого кризиса современной цивилизации, когда все острее ощущение, что ее время на исходе и на путях прогресса надеяться уже не на что, золотой век дает образец бытия, к которому, вероятно, человечеству предстоит вернуться, в том числе через Апокалипсис.

Виктор Павлович Петров

Философия / Образование и наука
Наука о мозге и миф о своем Я. Тоннель эго
Наука о мозге и миф о своем Я. Тоннель эго

Эта книга одного из ведущих европейских философов-когнитивистов основана на последних научных исследованиях и посвящена радикальному переосмыслению природы человеческого сознания. Она объясняет, почему все наши интуитивные представления о собственном разуме неверны и почему человеческой личности просто не существует. Что такое сознание? Обладаем ли мы свободой воли? Можно ли научиться управлять снами? Как общество может измениться под воздействием последних открытий в нейрологии и какие опасности могут грозить нам в будущем? Обо всем этом и многом другом вы узнаете из этой книги, настоящего путеводителя по новой эпохе научных открытий в области человеческого разума, которые заставляют полностью пересмотреть наш взгляд на человеческое сознание, на то, кто мы такие и как взаимодействуем с миром.Перевод выполнен по дополненному и расширенному изданию 2014 года.

Томас Метцингер

Философия / Образование и наука
Разговоры
Разговоры

В последнее время, когда мрачная философия Шопенгауэра и Гартмана, приобретя толпы последователей и противников во всех странах образованного мира, успела сделаться, так сказать, модной философией века, Леопарди невольно обращает на себя внимание и возбуждает особенный интерес. Действительно, в истории пессимизма, возведенного в философскую систему, знаменитый итальянский поэт занимает видное место. "Леопарди и Шопенгауэр, — говорит Каро ("Пессимизм в XIX в."), — развивали почти одновременно одни и те-же идеи, не оказывая прямого влияния друг на друга. Именно в 1818 году, когда Леопарди пережил в своем горьком и скучном уединении в Реканати тяжелый фазис, заставивший его перескочить почти прямо из христианства в философию отчаяния, именно в этом году Шопенгауэр уехал в Италию, оставивши у издателя свою рукопись: "Мир, как воля и представление". Один, запершись в маленьком городке, служившем темницею его пылкому воображению; другой, страстно жаждавший славы, которой ему пришлось дожидаться более двадцати лет — оба были равно неизвестны. Они, конечно, не встречались, и более чем вероятно, что Леопарди никогда не читал книги Шопенгауэра, которая даже в Германии стала распространяться гораздо позднее. Но несомненно, что Шопенгауэр был знаком с поэзией Леопарди. Он упоминает о ней по крайней мере однажды, хотя и не оценил важности, которую она имеет в истории системы пессимизма".  

Леопарди Джакомо

Философия / Образование и наука