Драматургия

Пьесы [сборник]
Пьесы [сборник]

Во Франции творчество Натали Саррот назвали "литературной константой века". Стиль Саррот уникален. Ее произведения невозможно подделать, как невозможно и заимствовать какие-либо их элементы так, чтобы они остались неузнанными. Ее творчество относится к классике французской литературы XX века, признанная во всем мире, она даже была номинирована на Нобелевскую премию. С пьесами Натали Саррот российский читатель практически не знаком, хотя все они с успехом шли на сцене театров мира, собирая огромные залы, получали престижные награды и премии. Оригинальный взгляд на жизнь и людей, искрометный юмор, неистощимая фантазия, психологическая достоверность и тонкая наблюдательность делают ее пьесы настоящими жемчужинами драматургии. Театр Саррот — ни на что не похожая уникальная Вселенная, с которой теперь может познакомиться и российский читатель.

Натали Саррот

Драматургия
Театр из-под пальца (сборник)
Театр из-под пальца (сборник)

1. «Зашибись!» / штуковина: монодрама-ММужчина лет сорока, разработчик сайтов, пишет письма Роботу Вертеру (их содержание как будто намекает зрителю на тень «Страданий молодого Вертера» Гёте), а также проводит довольно странный сеанс психоанализа, а именно – рассказывает о своем прошлом облаченной в белой халат ростовой кукле: бабе-Яге, подаренной ему бывшей женой. Герой рефлектирует, пытаясь докопаться до «сути вещей» и понять, в чем же его ошибка, почему в середине жизни он оказался у «разбитого корыта» лучших чувств, почему расстался с любимыми (первая жена, Кира, ушла от него к подруге, вторая, Рита, – спилась; третья женщина, недоступная Мара, никогда не любила его), почему не смог сохранить «самое обыкновенное чудо». Его динамичные, почти «выпуклые» монологи, – синтез отчаяния и, в то же время, готовности к борьбе; энергия, заключенная в каждой фразе, «пробивает», не давая возможности отступить; заключительный же монолог «Стреляй!» – своего рода виртуальное самоубийство, однако между строк читается следующий за этим прорыв, очищение. Прочтений, впрочем, множество.2. «Мариниана, Че!» [Женщина extra-dry]: монодрама (Ж)Эмоциональные, на грани крика и шепота, монологи Марины, обращенные к Че Геваре, самой себе и неким одушевленным абстракциями, передают в первую очередь ее свободу от привычной любви в человеческом понимании. Героиня не привязана на земном плане уже ни к чему и ни к кому – и лишь тень блистательного команданте периодически взрывает ей мозг. Она и рада бы влюбиться, но понимает, что любить сердцем – как раньше – больше не может, и это не «поза»: сердечная любовь ведет, помимо всего прочего, ещё и к некоей телесной привязке к человеку, а это – зависимость, которой Марина всеми силами бежит. И потому, перестрадав, констатирует: «Если долго бить по одному месту, оно теряет чувствительность» – теряет некую чувствительность и её душа: точнее, она словно бы прячется за ширмой сознания, ну а любить мозг другого человека, не важно кого, не «стыдно», считает она. Так мозг Марины влюбляется в мозг Че – так тень Че появляется сначала во снах, а потом и в причудливой яви героини… В конце концов Марина понимает, что в этой реальности никогда не сможет обрести то, что зовется «истинной любовью человека к человеку»: смешав времена и пространства, она устремляется на граммофонной пластинке в прошлое, которого, лишь на первый взгляд, больше не существует.3. Конец. Конец апреля! (Расшифровка энцефалограммы)Некая больничка – то ли дурдом, то ли морг, то ли Тот Свет: непонятно. Сцена условно разделена на две половины: левая отдана Героине (она то прикована к распялкам, то сидит в инвалидной коляске/гинекологическом кресле, то лежит в кровати), правая – тем, кто пытается ее «вылечить»: Доктор, Обманутый Муж, Автор, Режиссер, Гитлер, Карен Хорни и т. д. Черт со Смертью наблюдают за происходящим и периодически высказываются. Смысл, в общем-то, прост – подача же материала довольна специфическая. Она изменила Мужу, но ее любовь, что называется, «не состоялась» – непонятно, опять же, «насколько жива» Героиня: верлибры, с помощью которых она изъясняется, звучат в ее устах довольно сумбурно, однако только благодаря им можно судить о силе чувства и степени внутреннего разлада женщины с самой собой и окружающим миром. Единственный по-настоящему сочувствующий ей человек – бывший муж. Монологи Героини сменяют реплики «лечащих» персонажей – Доктор ради денег готов совершить сделку с Гитлером и «ампутировать ей душу», Режиссеру нужно только кино, Автору – только книга… Обманутый Муж пытается выяснить, останется ли в живых его жена: «Вскрытие покажет» – отвечают ему. Между тем «снимается фильм» о том, как здесь и сейчас Героиня убивает свои лучшие чувства. Режиссер очень спешит: такого еще не было, он очень рассчитывает на успех. Кажется, будто Героиня все-таки сошла с ума, так в финале разговаривает «по ролям» с собственной душой – однако сумасшедшей она лишь кажется.4. «Сушняк»Персонажи практически не слышат друг друга – то, что каждый из них отвечает другому, будто бы не имеет отношения к только что сказанному. Для усиления эффекта можно использовать сетки, металлические прутья, пакеты и др. материал, разделяющий говорящих еще и зрительно. Довольно неожиданный набор персонажей – Трансвеститы, Психотерапевт, Дама С Невротической Потребностью В Любви, Алкоголик, Шут, Ромео и Джульетта и др. – позволяет работать над показом самых разных схем проявления «самого сильного на свете чувства». Любовь сравнивается с похмельным «сушняком»; все прелести «тихой семейной жизни» гротескны. Несмотря ни на что, персонажи снова и снова ищут объект. Лишь на момент поиска они забывают, что «любовь – это сушняк».

Наталья Рубанова

Драматургия / Стихи и поэзия
Конец света с последующим симпозиумом
Конец света с последующим симпозиумом

IT'S A GOD DAMN ARMS RACE!!!!!!!Суббота, 22 Марта 2008 г. 14:39Я только что прочла пьесу американского драматурга Артура Копита «Конец света с последующим симпозиумом».Что самое мне непонятное, — это почему я не прочла её раньше. Эта книга появилась в моём доме ещё за год до моего рождения, а написана она была в году 1980, наверное.Потрясающая пьеса про гонку вооружений, позиции американского правительства по отношению к ядерной бомбе, ядерной войне. Раскрываются такие вещи, о которых знают все, но не хотят в это верить или понимать. О том, что сама ядерная война бессмысленна и ядерное оружие создаётся для того, чтобы избежать ядерной войны.С этой точки зрения становится смешно, глядя на ужимки параноиков-республиканцев и их системой ПРО.Б-г ты мой, государства погубят Землю.

Артур Ли Копит , Владимир Валерьевич Симонов , Елена Н. Симонова

Драматургия / Драматургия / Стихи и поэзия
Миледи
Миледи

Многие истории любви начинаются на школьной скамье. Эта тоже не составляет исключения. На страницах этого произведения мы наблюдаем, как идёт взросление законченного «ботаника» из интеллигентной семьи, поглощённого чтением огромного количества книг. В ходе различных дискуссий, пронизывающих каждую страницу этого повествования, мы сталкиваемся с извечным противостоянием кинематографа и литературы, с проблемой взаимопонимания различных поколений и с весьма своеобразной трактовкой того, чем же является настоящая литература в современном мире. Волею судеб наши влюблённые оказываются в разных городах, погружёнными в реалии окружающей их действительности. Всего лишь одна встреча демонстрирует главному герою, что он всё же навсегда потерял свою возлюбленную. Он пытается обрести душевное равновесие и ищет утешение то ли в своих кинематографических проектах, то ли в суфийской мудрости.

Джавид Алакбарли

Драматургия
Голем прячется в тенях
Голем прячется в тенях

Июль 1883 года. Прага стонет под гнетом Австро-Венгерской империи. В городе запрещены газеты на чешском языке. В университете преподают немецкие профессора, а студентов исключают за вольнодумство. Горожане ненавидят полицию, присягнувшую на верность Габсбургам, но пока еще не готовы восстать против тирании. Все помнят, как жестоко был подавлен предыдущий пражский бунт. Каждый третий доносит на соседа, чтобы под шумок растащить чужое добро. В предместьях, как обычно, боятся погромов…В этом кипящем котле плавятся судьбы целых народов и отдельных людей. Юная карманная воровка. Старый алхимик. Гончар-бунтовщик. Ночной портье из роскошной гостиницы. Ворчливый следователь, имеющий собственное представление о правосудии. И русский сыщик – чужак, которого судьба привела в Прагу в самый неподходящий момент. Или, напротив, в самый подходящий. На улицах города неспокойно, здесь убивают людей – каждый раз ровно в полночь. В жутких преступлениях подозревают Голема, глиняного великана из древних легенд. Удастся ли Мармеладову остановить чудовище?

Стасс Бабицкий

Детективы / Драматургия / Исторические детективы