Документальное

Вечный свет

Когда рушится привычный мир, спасение приходит оттуда, откуда его не ждут. Способна ли тьма обратиться в свет? И что для этого нужно? У человечества осталась последняя надежда на спасение. И снова Еве надо сделать выбор. Но прежде ей придется полюбить своих врагов.16+Это последняя книга трилогии "Реквием"

Ольга Грибова , Дмитрий Александрович Биленкин , Фрэнсис Спаффорд , Ольга Герр

Убийство Берии, или Фальшивые допросы Лаврентия Павловича

Книга Бориса Соколова посвящена драматическим событиям конца 40-х – начала 50-х гг. ХХ века. Целый ряд кремлевских заговоров и убийств привел к тому, что у руля государства встал одиозный Лаврентий Павлович Берия, задумавший за 30 лет до Горбачева провести свою Перестройку. Однако вскоре новоявленный диктатор был убит. На страну неотвратимо надвигалась хрущевская «оттепель».В книге тесно сплелись уголовный и политический аспекты самых громких событий того времени: «дела врачей», смерти Сталина, заговора Хрущева… Лучшего чтения для любителей жанра политического детектива и не придумаешь.

Борис Вадимович Соколов

Бамбуковая колыбель

Авраам Шварцбаум

Итоги № 28 (2013)

Журнал «Итоги» , Итоги Журнал Итоги

Что я делала, пока вы рожали детей

«Что я делала, пока вы рожали детей» – это дерзкая и честная история приключений от сценаристки культового комедийного сериала «Как я встретил вашу маму». Написанная с юмором и самоиронией, эта книга-ответ на вопрос, которым задается каждая женщина. Кристин Ньюман – девушка, которая не оставит никого равнодушным. Ее можно упрекать, можно завидовать, жалеть, переживать с ней – любая реакция будет правильной. Она приглашает вас в жизнь, полную ветра океанской свободы, настоящих чувств и мужчин, ярких эмоций, красочных стран и поисков себя. Прочтите и решите, какой путь ваш!

Кристин Ньюман

Случайная война: Вторая мировая

Для начала самой страшной мировой войны XX века не было никаких ни политических, ни экономических причин. Виной всему амбиции одного человека — Адольфа Гитлера.

Леонид Михайлович Млечин

Курако

Александр Альфредович Бек , Григорий Аркадьевич Григорьев , И Адександров , Г Григорьев

Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Есенин

Если попытаться назвать «самого русского», «самого крестьянского», «самого бесшабашного» поэта, то имя Сергея Есенина всплывает само собой. Его жизнь была короткой и яркой; его смерть до сих пор вызывает ожесточенные споры. В личности Есенина, пожалуй, как ни в ком другом, нашли отражения все противоречия эпохи, в которую он жил. Может быть, именно поэтому, по словам философа, писателя и поэта Юрия Мамлеева, «если в двадцать первом веке у нас в России сохранится такая же глубокая любовь к поэзии Есенина, какая была в двадцатом веке, то это будет явным знаком того, что Россия не умерла».

Людмила Владимировна Поликовская

Владимир Соловьев и его время

Книга крупнейшего русского философа XX века А. Ф. Лосева (1893—1988) представляет собой творческую биографию одного из выдающихся русских философов XIX века Владимира Сергеевича Соловьева (1853—1900). В ней нашли отражение основные факты и этапы его жизни и философского развития, главные идеи и концепции его учения. Подробно рассматриваются религиозные, социально–политические, мировоззренческие, жизненные взгляды философа. Дается широкая панорама интеллектуального окружения Вл. Соловьева, его место в общественной жизни России XIX века и его влияние на духовное развитие общества.

Алексей Федорович Лосев

Русские исторические женщины

Предлагаем читателю ознакомиться с главным трудом русского писателя Даниила Лукича Мордовцева (1830–1905)◦– его грандиозной монографией «Исторические русские женщины». Д.Л.Мордовцев —◦мастер русской исторической прозы, в чьих произведениях удачно совмещались занимательность и достоверность. В этой книге мы впервые за последние 100 лет представляем в полном виде его семитомное сочинение «Русские исторические женщины». Перед вами предстанет галерея портретов замечательных русских женщин от времен «допетровской Руси» до конца XVIII века.Глубокое знание истории и талант писателя воскрешают интереснейших персонажей отечественной истории: княгиню Ольгу, Елену Глинскую, жен Ивана Грозного, Ирину и Ксению Годуновых, Марину Мнишек, Ксению Романову, Анну Монс и ее сестру Матрену Балк, невест Петра II Марью Меншикову и Екатерину Долгорукую и тех, кого можно назвать прообразами жен декабристов, Наталью Долгорукую и Екатерину Головкину, и еще многих других замечательных женщин, включая и царственных особ – Елизавету Петровну и ее сестру, герцогиню Голштинскую, Анну Иоанновну и Анну Леопольдовну.

Даниил Лукич Мордовцев

Тайная вечеря. Путешествие среди выживших христиан в арабском мире

Книга посвящена трагическим судьбам христиан в странах Ближнего Востока. Именно здесь проповедовали апостолы и формировались первые христианские общины. Прошли века. Христиан на Ближнем Востоке все меньше и меньше. Происходят религиозные конфликты, и целые семьи вынуждены бежать на «толерантный» Запад. Но кто-то остается и старается сберечь драгоценное наследие. Долго ли продержатся эти подвижники? Об этом задумывается автор, рассказывая о своих посещениях Сирии, Египта, Ливана, Ирака.

Клаус Вивель

О селекции людей. Откровения расиста

«Русские состоят преимущественно из примитивных расовых пород, некоторые из которых (особенно татары и другие азиатские кочевники) являются отчетливо «дикими» племенами, которые всегда демонстрируют инстинктивную враждебность цивилизации», — не правда ли провокационное и максимально нетолерантное высказывание? Сегодня труды этого американского ученого вряд ли были бы опубликованы. Так кажется лишь на первый взгляд. Знаменитый американский антрополог, один из ярых активистов «Ку-Клукс-Клана», родоначальник самой неоднозначной науки начала ХХ века — евгеники Л. Стоддард рассказывает о своем видении будущего и о необходимости селекции людей. Весьма радикальные высказывания нашли впоследствии свое отражение в таких науках, как социология и биополитика.

Лотроп Стоддард

За гранью реальности

Эта книга — не просто сборник историй о необыкновенных, необъяснимых, мистических явлениях — о загадочных существах, привидениях, полтергейсте, НЛО, телепатии, телепортации и т. п. (знатоки и ценители этой тематики найдут здесь для себя немало интересного!), причем историй достаточно достоверных, поведанных заслуживающими доверия источниками, большинство из которых названы поименно.Эта книга — опыт писательского расследования. Автор дает объяснения приведенным историям — убедительно, доходчиво, увлекательно и доступно даже для не слишком подготовленного читателя, хотя использует в своих объяснениях сложнейший аппарат: современную психологию, квантовую физику и даже космическую геологию.Правда, чаще всего самые загадочные случаи имеют самые простые объяснения…

Александр Петрович Никонов , Маша Корвут , Кристин Рэн , Александр Никонов , Сергей Александрович Кочнев

Разбитая музыка

Стинг (настоящее имя Гордон Мэттью Самнер) — певец, музыкант, отец шестерых детей и борец за спасение лесов Амазонки. Учась в педагогическом католическом колледже Северных графств, начал заниматься музыкой. Работал учителем младших классов, играл с разными группами. В 1978 году стал солистом The Police и записал первый альбом. Вклад в музыку позволил Стингу занять почетное место в «зале славы» рока, получить от королевы звание лорда. Творчество Стинга знают и любят миллионы людей во всем мире. Но немногие знают его как благородного и скромного общественного деятеля, способствующего сохранению природы и здоровья детей.Книга написана самим музыкантом накануне его пятидесятилетия как подведение некоторых жизненных итогов.

Стинг

Зрячий посох

В основе повести «Зрячий посох» лежит переписка автора с известным критиком А. Н. Макаровым. Это произведение о времени и о себе, здесь нашли место заметки В. Астафьева о своем творчестве, о творчестве товарищей по перу.

Виктор Петрович Астафьев

Напрасные совершенства и другие виньетки

Знаменитый российско-американский филолог Александр Жолковский в книге "Напрасные совершенства" разбирает свою жизнь – с помощью тех же приемов, которые раньше применял к анализу чужих сочинений. Та же беспощадная доброта, самолюбование и самоедство, блеск и риск. Борис Пастернак, Эрнест Хемингуэй, Дмитрий Шостакович, Лев Гумилев, Александр Кушнер, Сергей Гандлевский, Михаил Гаспаров, Юрий Щеглов и многие другие – собеседники автора и герои его воспоминаний, восторженных, циничных и всегда безупречно изложенных. Эта проза увлекательна, непредсказуема и, по выражению его заочной противницы Ахматовой, ровно настолько бесстыдна, чтобы приблизиться к поэзии. (Д. Быков)

Александр Константинович Жолковский

Фиаско 1941. Трусость или измена?

Мог ли Сталин первым напасть на Гитлера? Правда ли, что катастрофа 1941 года объясняется нежеланием народа воевать за «преступный сталинский режим»? Или причиной стал заговор высшего командования против «кремлевского горца»? Что предопределило разгром Красной армии в первые недели войны – некомпетентность военачальников, трусость или измена?Проанализировав самые громкие мифы о 1941 годе, эта книга не просто доказывает: все было не так! – но и называет подлинные причины трагедии, которые проглядели другие историки.

Дмитрий Николаевич Верхотуров

К социальной адаптации

Традиционно наибольший жизненный успех сопутствует тем, кому повезло с изрядно преуспевшими родителями, с местом рождения близ центров власти, науки, культуры. Большинство же лишено таких изначальных благоприятных социальных стартовых позиций, обретается в семьях с низким достатком, не позволяющим получить достойное общее и профессиональное образование - обязательную предпосылку благоприятной карьеры в современных обществах. Но тем не менее, в любых социумах всегда есть незначительное количество людей, состоявшихся как весьма значимые личности не благодаря некоторым благоприятным, а вопреки множеству неблагоприятных жизненных обстоятельств. Эта книга - своего рода путеводитель для безродных с описанием некоторых приемов и средств для оптимизации перемещений по каналам вертикальной социальной канализации.

Геннадий Сергеевич Водолеев

Эмигрантка в Стране Вечного Праздника

В этой автобиографической повести описываются от первого лица жизненные события находящейся в эмиграции россиянки, очутившейся там после замужества за иностранцем. Действие происходит в одном из европейских государств. Книга рассчитана на широкий круг читателей. Помимо описания реальных событий, в ней присутствует критический анализ происходящего и авторские размышления различной тематики. Содержит нецензурную брань.

Диана Луч

Гагарин

Первый в мире космонавт фигура легендарная! Казалось бы, о нем известно если не все, то очень многое. Психологи, отбирая кандидатов в космонавты, характеризовали его так: «Чистосердечен. Чист душой и телом. Вежлив, тактичен, аккуратен до пунктуальности. Интеллектуальное развитие у Юры высокое. Прекрасная память. Выделяется среди товарищей широким объемом активного внимания, сообразительностью, быстрой реакцией. Усидчив. Не стесняется отстаивать точку зрения, которую считает правильной». С одной стороны, путь парня из простой крестьянской семьи в космос прост и прям как стрела, а с другой – сколько в нем было крутых поворотов взлетов и падений! О том, «каким он парнем был», о дороге к звездам и трагической гибели – в новой книге серии «Самая полная биография».    

Василий Берг

Тайны Кремлевской больницы, или Как умирали вожди

«В истории Кремлевской больницы много неизвестного, загадочного и даже трагичного», — так пишет в своей книге врач Прасковья Мошенцева, более тридцати лет проработавшая в больнице, где лечились высшие руководители СССР, а также знаменитые полководцы, писатели, артисты.Прасковье Мошенцевой, в частности, приходилось лечить Сталина, Хрущева, Брежнева, Громыко; ее пациентами были маршалы Жуков, Рокоссовский, Василевский, композитор Шостакович, певцы Лемешев и Рейзен, писатели Шолохов и Твардовский, многочисленные «кремлевские жены и дочери».В этой больнице готовились медицинские заключения о болезни и причинах смерти всех советских руководителей и крупнейших деятелей культуры. Автор книги приоткрывает завесу тайны над тем, как это делалось, и что скрывалось за строчками официальных медицинских документов.

Прасковья Николаевна Мошенцева

Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы

Р' книге публикуются воспоминания крестьян-толстовцев, которые строили свою жизнь по духовным заветам великого русского писателя. Ярким, самобытным языком рассказывают они о создании толстовских коммун, РёС… жизни трагической гибели. Авторы этой книги — Р'. Р'. Янов, Р•. Ф. Шершенева, Р'. Р'. Мазурин, Р". Р•. Моргачев, Я. Р". и Р

Арсений Борисович Рогинский (составитель)

Я дрался на танке

НОВАЯ книга ведущего военного историка. Продолжение супербестселлера «Я дрался на Т-34», разошедшегося рекордными тиражами. Откровенные воспоминания танкистов Великой Отечественной, воевавших на самых разных машинах — от легких Т-37 и БТ до ленд-лизовских «Матильд» и «Шерманов», от легендарных «тридцатьчетверок» до тяжелых штурмовых ИСов.«Мы называли Т-37 «здравствуй и прощай». Он идет и кланяется. А вот БТ мы считали мощным танком — пока нас не подбили в первом же бою. Я разворачиваю машину — и вдруг удар. Мне кричат: «Прыгай!» Не помню, как выбрался. Отползаю в сторону по кювету, оглядываюсь назад — мой танк горит: снаряд попал как раз в моторное отделение…»«У «Шермана» были свои недостатки. Из-за высокого расположения центра тяжести танк часто опрокидывался набок, как матрешка. Но благодаря этому недостатку я, возможно, и остался жив. Дело было в Венгрии, в декабре 1944 года. Веду я батальон, и на повороте мой механик-водитель ударил машину о пешеходный бордюр, да так, что танк перевернулся. Конечно, мы покалечились, зато остались живы. А остальные четыре моих танка прошли вперед, и там их сожгли…»«Видим, из деревни на полной скорости вырывается немецкий танк, облепленный десантом так, что башни не видно. Ясно — фрицы драпают, подобрали на броню всех, кого смогли. А у нас в стволе осколочный снаряд. Ну, наводчик им и вложил! Танк он не подбил, зато дальше немец удирал совершенно голый — вся эта людская масса была сметена с брони взрывом…»

Артем Владимирович Драбкин

What Am I Here For - для чего я здесь, Дюк Эллингтон как экзистенция джаза

Леонид Борисович Переверзев , Леонид Переверзев

Воскресение Маяковского

Я старался не врать ни в одном факте, ни в факте жизни, ни в факте творчества, ну а трактовка… да что ж трактовка? Филология — такая странная вещь, что любое высказанное в ней положение может быть заменено на противоположное с той же мерой надежности и достоверности. Как для кого, а для меня лично она убедительна лишь в той степени, в какой сама является литературой.Я ничего не абсолютизирую и заранее приветствую всех оппонентов и не глядя принимаю любые доводы. Но хотел бы отвести лишь одно обвинение, уже прозвучавшее в зарубежной критике: обвинение в ненависти к Маяковскому.Я думаю, каждый, кто прочел книгу внимательно, убедился, что именно этого нет и в помине; что жесткость и даже порой жестокость автора к своему герою вовсе не означает ненависти к нему. Разве жесткими и суровыми мы бываем лишь с теми, кого ненавидим?Я, конечно, не стану всерьез утверждать, что «любовь» — единственно верное слово, которое исчерпывающе описывает мое отношение к Маяковскому. Но если перечислить по мере важности все оттенки того непростого чувства, какое испытывает автор к герою, то и это слово займет свое место и даже, может быть, не последнее.

Юрий Аркадьевич Карабчиевский , Юрий Карабчиевский

Совершенно секретно: БНД

Со времени падения Берлинской стены немецкая Федеральная разведывательная служба БНД оказалась прижатой к стенке. Из-за все большего числа провалов и ошибок ее имя постоянно попадает на первые полосы немецких газет. Но что в реальности скрыто за этими аферами? И какие тайные сведения хранятся в подвалах-хранилищах БНД?Д-р Удо Ульфкотте, редактор одной из самых уважаемых немецких газет — «Франкфуртской всеобщей газеты» (Frankfurter Allgemeine Zeitung, FAZ») и автор нескольких книг, в том числе о политической ситуации в Ближневосточном регионе, был, видимо, самым первым журналистом, которому удалось заглянуть за кулисы немецкой внешней разведки. В своей захватывающей книге он описывает, часто критически, иногда — с иронией, скрытые до сей поры успехи и неудачи БНД, бросает взгляд на подготовку и характер работы немецких разведчиков в век спутников, глобальных компьютерных сетей и цифровой телефонной связи и делает более понятными многие связанные с работой спецслужб перипетии современной международной политики.Д-р Ульфкотте рассказывает о структуре Федеральной разведывательной службы, старых и новых задачах ее отделов. Большое внимание уделено таким жгучим вопросам современности, как международная торговля оружием, организованная преступность, наркоторговля, распространение оружия массового поражения и тому, как с этим борется БНД.Нужна ли Германии сегодня внешняя разведка? Когда появились первые шпионы? Как вербуют агентов? Почему в разведшколе БНД не обучают стрельбе и рукопашному бою? Насколько безопасен «Интернет»? Кто еще, кроме Вас и Вашего собеседника, слушает Ваши телефонные разговоры? За что контрразведка «любит» мобильные телефоны? Что видно со спутника? Сколько стоит БНД? Почему БНД сотрудничает с другими разведками мира? Кто торгует ракетами «Скад»? Что такое «плутониевая афера»? Должна ли внешняя разведка следить за гангстерами? Ответы на эти и другие вопросы Вы найдете в книге «Совершенно секретно: БНД».В книгу включены также статьи привлеченных авторов. Бывший президент БНД Гериберт Хелленбройх рассуждает на тему, должна ли БНД заниматься промышленнным шпионажем, а израильский автор Гад Шимрон рассказывает о малоизвестных фактах сотрудничества БНД и израильской разведки Моссад.В конце книги Вы найдете список президентов БНД, а также адреса в «Интернете», посвященные миру разведок.

Удо Ульфкотте

Записки о моей жизни

В этой книге — наиболее полный текст знаменитых воспоминаний Николая Ивановича Греча (1787–1867) — журналиста и издателя, писателя и филолога, члена-корреспондента Петербургской Академии наук, подготовленные путем соединения текста книги 1886 года (там были цензурные изъятия) и 1930 года (купюры там восстановлены по рукописи, но сделаны иные сокращения). Сохранены особенности авторского стиля, но орфография и пунктуация приближены к современным.«Записки о моей жизни» — ценный вклад в мемуарную литературу конца XVIII и начала XIX века. Екатерина, Павел, Александр I, Аракчеев, Сперанский и Магницкий — с одной стороны, восстание в Семеновском полку и декабристы — с другой, и, наконец, ряд виднейших литературных деятелей: Державин, Жуковский, Пушкин, Сенковский, Воейков, Булгарин — вот тот круг лиц и событий, который охвачен «Записками».

Николай Иванович Греч

В. С. Печерин: Эмигрант на все времена

Владимир Сергеевич Печерин (1807–1885), поэт-романтик, демоническая фигура в «Былом и думах» Герцена, автор пародируемой Достоевским поэмы «Торжество смерти», «первый русский политический эмигрант» (Л. Каменев) и «один из первых русских интеллигентов» (В. С. Франк), русский католик, находивший опору в философии стоицизма, остался в памяти потомков, как он и мечтал, благодаря «одной печатной странице», адресованной России – автобиографическим заметкам, писавшимся в Ирландии в 1860—1870-е гг. и собранным в книгу «Замогильные записки. Apologia pro vita mea». В мемуарах Печерина отразилась история русской мысли всего XIX века, а созданный им автопортрет «лишнего человека» дополняет галерею образов классической русской литературы.Настоящее исследование посвящено анализу сложного переплетения реального опыта Печерина с его представлениями о самом себе. Книга рассчитана на русского читателя.

Наталья Михайловна Первухина-Камышникова

Черные дыры российской истории

Сегодня уже невозможно восстановить истинную картину прошлого. А так как традиционная история порой порождает удивление и бесчисленные вопросы, Лев Шильник (автор известной книги «А был ли мальчик? Скептический анализ традиционной истории») рекомендует предуведомлять каждое историческое сочинение аннотацией примерно следующего содержания: «Редакция предупреждает, что всякая историческая реконструкция неполна и приблизительна, и допускает иные прочтения и подходы».Для широкого круга читателей.

Лев Шильник

Женщины-легенды. Сильный слабый пол

Не по-женски сильные, они могут взойти на престол, отправиться за идею на эшафот, основать собственный бизнес, развязать войну и повести за собой полки… Их ненавидят злопыхатели и уважают единомышленники, их возводят в ранг святых, им посвящают романы, о них слагают легенды. Они сами – легенды.В поисках женского счастья не все идут по проторенной дорожке. Наши героини искали его в самовыражении: одни – взбираясь высоко по карьерной лестнице, другие – влияя на мировую политику или завоевывая любовь миллионов поклонников…Жанна д'Арк, Коко Шанель, Маргарет Тэтчер, Хиллари Клинтон, Мэри Кей, Опра Уинфри, Йоко Оно, Кейт Мидлтон… Они не идеальны, но они настоящие – и по прошествии сотен лет, и будучи нашими современницами.

Ольга Александровна Соломатина

Записки профессора

Автор — профессор, научный работник, известный изобретатель — рассказывает о своей жизни, о трудностях, стоящих на путях становления инженера и научного работника, и о способах их преодоления, рассказывает о научных учреждениях и учебных заведениях, в которых пришлось работать, об опыте участия в общественной и политической жизни, об интересных людях, встречавшихся на его жизненном пути.

Юрий Петрович Петров , Юрий Петров