Без Жанра

Глава N плюс 1
Глава N плюс 1

Новоявленный Принц появился перед своими подданными во всей красе. Волосы на голове были основательно взъерошены, трехдневная щетина пробивала себе дорогу, глаза подернулись тонкой красной сеточкой. До безобразия бледно отделанная корона и цветастые семейные трусы составляли всю одежду наследника королевской власти. В правой руке розовело пластиковое ведро с пустыми водочными, винными и пивными бутылками. Босые пятки неуверенно мялись на крыльце, поочередно с опаской 'присматриваясь' к мокрой и холодной земле внутреннего дворика замка. 'Обманули! - в очередной раз мысленно ругался Принц. - Нагло и подло обманули простого героя-романтика, из лучших побуждений взявшегося спасать эту на фиг никому, как оказалось, не нужную принцессу. А что-то ведь было в этом с самого начала подозрительное. Столько претендентов на руку и сердце... И все как на подбор... И половина королевства в придачу... Надо было догадаться, что если к принцессе в придачу еще и недвижимость, то либо недвижимость неликвидная, либо принцесса так себе. Оказалось и то и другое...' Принц бросил затравленный взгляд вверх и чуть влево. Там, в окне спальни, все еще маячила физиономия его новой жены, Принцессы, дамы с отвратительным характером и нездоровыми пристрастиями. Он нехотя шагнул на сырую траву и поплелся через весь двор к мусорному баку мимо растерянных слуг, впервые наблюдавших Его высочество в таком виде. Собственно, и слуг-то было: кухарка, стражник и его отражение в ее начищенной сковороде.

Андрей Морозов

Разное / Без Жанра
Уличные музыканты (СИ)
Уличные музыканты (СИ)

Тот факт, что ему пришлось просидеть в тесном, тёмном, глухом месте, наверное, часа два или три, именно так воспринимались те полчаса, которые Алексею Вольнёву пришлось провести в коридоре тринадцатого отделения полиции города возле второго кабинета, отягощался ещё и тем, что он был вовсе ни в чём не виноват. Сколько раз его ловили полицейские за ту или иную безобидную глупость, чтобы просто выполнить план, но каждый раз хотя бы было за что, а теперь просто творился откровенный беспредел. Чувство оскорблённой невиновности, отягощённое ужасными условиями ожидания выписки приговора по протоколу, вводили в состояние яростного озверения. Двери были просто закрыты. К ним даже никто ни разу не подошёл, несмотря на то, что бесчисленное число сотрудников только то и делали, что носились из одной стороны в другую, будто намеренно делали вид, что работают. За это время ему наверное по два-три раза пришлось столкнуться с каждым, кто трудится в этом просевшем ветхом здании, отведённом для работы правоохранительных органов. И это при условии, что юноша пришёл вовремя, точно минуту в минуту согласно тому времени, что было указано в протоколе.

Георгий Андреевич Русаков

Проза прочее / Разное / Без Жанра
Уносящийся пpочь
Уносящийся пpочь

Заигравшаяся Смерть мутно плещет в купели Покоя, раскрываясь когтистыми лепестками на стебле лилейного торжества. Пение. Слышишь ли ты, как поет, раскрываясь, бутон и, взрываясь клекотом прбжения, наводит на пролетающих птиц мираж лупоглазого страха? Так бы сразу. Апокалипсис на кончиках непоправимо изнеженных пальцев. С пением, рвением и сдавленным криком меняется время - на пору цветения. Раскрывая ладони, садовник рыдает и вьет петлю из верениц полнолуний. В этом саду расцветает такое, что нет больше повода замахиваться граблями на судорожно сжавшийся комок побледневшей от лунного света земли. Тело качается в пении. Hикто не сорвет Ее для букета. Она открывает глаза и следит за движением в небе. Hастала пора цветения. Черный мед из срдцевины тайного папоротника отражает глазастое решето. Hе в силах противиться голосу распускающегося цветка мигают и падают звезды. Сестра моя, разве это - прощение, разве это та ночь, о которой нам все эти годы пели стаи свихнувшихся невидимок? Все время до. Пробегающий краем леса - несся бы прочь. В этом черном огне сгорает лишняя память и склоки о прошлом. Мед опьяняет. Как выстрел прозрения распускается моя заплутавшая смерть. Hеявная, как ненаписанная картина, она пробирается сквозь мозговое зловоние и навязчивый шум осточертелой свесности. Слово-весности. Прочь, здесь не место. Здесь не время времен, но и не Имя Имен. Сестра моя, разве это... ?

Наталья Владимировна Макеева , Наталья Макеева

Современная русская и зарубежная проза / Разное / Без Жанра