Читаем Зворыкин полностью

Теперь Зворыкин привез с собой для фирмы EMI разнообразную документацию, связанную с технологией изготовления иконоскопа. Такой шаг свидетельствовал о том, что Ар-си-эй проводит курс на тесное сотрудничество между американской и британской компаниями. Достаточно сказать, что даже после выступления Зворыкина на конференции Американского общества радиоинженеров и публикации его статьи об иконоскопе компания Ар-си-эй не демонстрировала публично иконоскоп для других фирм вплоть до 1936 года.

«Закрытие» темы передающего устройства после Чикаго можно было объяснить, с одной стороны, тем, что телевизионная лаборатория Зворыкина продолжала работу над иконоскопом, предназначенным для системы широкого телевещания, еще три года. С другой стороны, это решение было связано с намерением Д. Сарнова захватить лидерство на рынке продаж продукции электронного телевидения. Продолжавшаяся депрессия мешала президенту Ар-си-эй, как в прежние годы, развернуть всю мощь и быстро подавить конкурентов своими силами. Ему нужны были надежные союзники, и в этом плане фирма EMI представляла для него большой интерес.

Закончив дела в Англии, в конце июля Зворыкин выступил в Париже, в начале августа — в Берлине. Теперь впереди была наиболее волнующая часть путешествия — поездка на родину, где он не был уже пятнадцать лет.

Хотя визит Зворыкина в Страну Советов являлся служебной поездкой в интересах фирмы, окончательное решение направить его в СССР принималось руководством компании Ар-си-эй не без колебаний. Не следует забывать о том, что США, гражданином, которых Зворыкин являлся с 1924 года, дольше других не признавали власть большевиков и установили дипломатические отношения с СССР лишь в том же 1933 году. Общим настроением многочисленной диаспоры русских эмигрантов в Америке продолжало оставаться активное неприятие порядков, установившихся на родине после 1917 года. Выезжая в СССР с лекциями, Зворыкин рисковал получить в глазах своих соотечественников в Америке малопочетный ярлык просоветски настроенной личности.

Программа визита Зворыкина была утверждена советской стороной, и все же нельзя было исключить, что в ходе поездки могут встретиться подводные камни. В кармане у Владимира Козьмича американский паспорт, но будет ли он достаточной зашитой для того, кто нелегально покинул Россию полтора десятилетия назад? Нельзя было отмахнуться и от факта, что не так давно Зворыкин получил предложение вернуться на родину. В своих воспоминаниях он писал об этом так:

«Еще до приглашения прочитать лекции я уже получал предложения вернуться в СССР на выгодных условиях и с заверениями, что мое прошлое известно, но никаких инкриминаций в отношении меня быть не может. На это предложение я сразу ответил отказом, объяснив, что я уже обосновался в США, принял гражданство и не собираюсь менять свой уклад жизни. Прочесть лекции о телевидении было другое дело. Я знал из литературы, что к телевидению в СССР был большой интерес, и хотел ознакомиться со всем этим лично. Конечно, был риск оказаться задержанным, об этом предупреждали меня домашние и друзья, убеждая не принимать приглашения»[16].

В процессе подготовки поездки Сарнов и Зворыкин обсудили как официальную программу, так и непредвиденные обстоятельства, которые могут ожидать последнего, включая возможность задержания в СССР. Сарнов полагал такой поворот дела маловероятным, тем не менее подчеркнул, что окончательное решение о поездке Зворыкин должен принять сам. Госдепартамент США дал согласие на командирование специалиста компании Ар-си-эй в СССР, предупредив при этом, что защита граждан США не распространяется на лиц, выезжающих в страну их происхождения. Как видим, во всем этом деле было немало нюансов, которые не могли не беспокоить русского эмигранта. Почему же все-таки эти обстоятельства не остановили Зворыкина?

В процитированных выше воспоминаниях Владимир Козьмич говорит о предложении вернуться в СССР, на которое он ответил решительным отказом. Конечно, в воспоминаниях, предназначенных для публикации, русский эмигрант, получивший известность в Америке, наверное, именно так и должен был писать о своей реакции на подобные предложения. Тем не менее, возвращаясь к событиям 1933–1934 годов, можно предположить, что на самом деле все было значительно сложнее. И предложение вернуться на родину, по-видимому, вызвало у Зворыкина серьезные раздумья. Прожив в США пятнадцать лет и сравнивая себя с более ассимилированными эмигрантами, такими как Давид Сарнов, Зворыкин понимал, что сам он уже никогда не станет стопроцентным американцем. По-английски он говорил с чудовищным акцентом, все привычки, да и менталитет оставались, по существу, русскими. Переехав, в Камден без семьи, Зворыкин не мог не ощутить одиночества. С Россией по-прежнему связывало многое: родные сестры и брат, коллеги и друзья, незабываемые воспоминания детства.

Теплым августовским днем 1933 года, закончив дела в Германии, Владимир Козьмич не без волнения занял место в поезде, направлявшемся из Берлина в Ленинград.