Читаем Звонок полностью

      – Луи, Луи, Луи, – бормотала она во сне, – Алекс? Луи, Луи, Луи, – хорошо, Кларксон этого не слышал.

      – Завтрак, так завтрак, – грустно согласился Гейбл, – а где вы купили это платье? – ничего не понимаю, почему он придирается? Сам в джинсах и футболке, чем ему полосатый сарафан плох?

      – У Джерри, – ответила я, – кстати, он мне его и подобрал.

      – Да? – искренне удивился репортер. – Ну, пойдемте, – и он подал мне руку.

      Галантный-то какой, вы посмотрите.

      Я спустилась со ступеньки и оказалась ему где-то на уровне груди.

      Наверное, надо было все-таки надеть туфли...

      Привстала на носочки. Кларксон бросил на меня насмешливый взгляд. Выпрямила спину и пошла нормально.

      – «Старбакс» вас устроит?

      – Конечно, – в животе заурчало, – сэндвичи там что надо.

      Я пристегнулась, и автомобиль сорвался с места.

      – Мне, пожалуйста, капучино, только без корицы, сэндвич с курицей и моцареллой, помидоры оставьте, а базилик убрать, – симпатичный продавец радостно кивал каждому моему слову и не отрывал взгляда от моей груди.

      С каких это пор мои скромные формы стали так популярны среди мужчин?

      – Что вы делаете сегодня вечером? – вдруг спросил Дэвид – судя по бэйджу.

      – Мисс идёт в ресторан со своим женихом, – строго ответил за меня Кларксон.

      Парень пулей полетел за моим заказом, а ничего такой. #286450953 / 05-сен-2015 Блондинистый, голубоглазый, как я люблю.

      Покосилась на репортера.

      Как бы так сунуть Дэвиду телефон, чтобы жених не заметил? Чего Кларксон вздумал отшивать моих ухажеров?

      Или он всё-таки нормальный?

      Еще раз внимательно на него посмотрела. Длинные ноги, футболка обрисовывает накачанную грудь, живота нет и в помине, руки так просто произведение искусства, я молчу о его лице.

      Совершенно не к чему придраться.

      Да ну, нее...

      Точно гей.

      Сунуть телефон не получилось, потому что Кларксон следил за мной, как мамаша за особенно непослушным ребенком. Я дожевала бутерброд, грустно посмотрела на продавца, тот так же грустно посмотрел на меня, мы оба вздохнули, и я пошла на выход за совершенно недоступной мечтой всех Силионских женщин.

      Мы сели в машину.

      – Джинджер? – повернулся ко мне Кларксон.

      – Да? – очень грустно ответила я.

      – Скажите, был ли хоть один день в вашей жизни, чтобы вы никого не подцепили? – я открыла рот.

      – Мистер Кларксон, – проникновенно сказала я, – вы больны? – он отвернулся и буркнул:

      – Похоже на то.

      Я обиженно шла за Кларксоном. Причем именно за ним, а не с ним.

      Его голубые джинсы меня гипнотизировали.

      Когда мы почти подошли к входу в резиденцию, я так засмотрелась, что споткнулась и упала, прямо на ту свою часть, которой только что любовалась у Кларксона.

      Ничто человеческое мне так сказать...

      Сарафан взметнулся куда-то наверх, белые кеды местами почернели, а на коленке оказалась царапина.

      – Чудовище, – ласково улыбнулся мне репортер и подал руку.

      Нет, я всё понимаю, но почему он всё время меня оскорбляет?

      Я поджала губы, но руку взяла.

      Кларксон помог мне отряхнуться, достал откуда-то платок и вытер грязную коленку.

      – Спасибо, – нашла я силы на благодарность.

      Мимо проходил мужчина, он увидел нас и замер, глядя на мой сарафан.

      До зала, в котором должен был состояться торжественный завтрак, добрались без происшествий. Пару раз я наступила Кларксону на ногу, пару раз уронила какие-то вазы, ну и один раз ошиблась дверью и вошла в мужской туалет.

      А я не виновата, что на двери не было нужной надписи.

      В общем, посмотреть на себя в зеркало и понять, что там на моей груди такого, что все встречные мужчины буквально падают к моим ногам, не удалось.

      Я и так за этой дверью в мужское царство узрела такое, что никому не пожелаю.

      Кларксон уже ничему не удивлялся, он даже не пытался меня остановить, когда я уверенно дернула дверную ручку. Только тихо хихикал себе под нос.

      Я обиделась еще больше.

      У входа в столовую стояли слуги и другие гости. Все были одеты свободно, и мой полосатый сарафан вполне вписывался в общую картину, но они почему-то изумленно смотрели на меня.

      В конце концов, я решила, что это от зависти.

      Со мной же красавчик Габи. Больше того, не просто рядом, а еще и держит за руку.

      Чтобы я еще чего-нибудь не испортила.

      Наконец показался хозяин дворца.

      Он покровительственно улыбался гостям, а затем первым вошел в комнату, где нас ждал накрытый стол.

      Моё место было по правую руку от Дезмонда, рядом должен был сидеть Гейбл.

      «Ничего себе, какая честь», – удивилась я.

      Это что же, все мои портреты пришлись ему по вкусу? А может, та самая картинка в стиле кубофутуризма уже украшает его спальню и отпугивает особенно нервных любовниц?

      – Гейбл, мисс Уитлок, – приветствовал нас Император, – рад снова видеть вас.

      Мы ответили что-то подобающе, я прошла к своему месту и тут поняла, что наступила абсолютная тишина.

      – Мисс Уитлок, – с трудом сдерживая истерический смех, сказал Дезмонд, – какой очаровательный у вас наряд.

      В этой столовой была зеркальная стена, я так задумалась, что забыла посмотреть на неё, а теперь пожинала плоды своей рассеянности.

      Кажется, я поняла, почему Гейбл просил меня переодеться.

      На груди моей был вышит...

      на всю мою грудь был вышит...

      очаровательный баклан.