Читаем Звирьмариллион полностью

Итак, по отплытию Эрендила, к Эльвинг явились послы все той же неугомонной семейки и предложили дружбу в том смысле, что кто отдаст нам камешек, тому ничего не будет. Но гордая креолка (вернее квартеронка) отказала братьям, и тогда вновь произошел вооруженный конфликт. На и так уже пощипанных изгнанников Гондолина набросились феаноровцы, ставшие опять свирепыми и ужасными, но потом часть из них развернулась и пошла против той части, которая развернуться не пожелала, и как там все происходило дальше, сказать трудно, а когда на помощь своему и раньше-то немногочисленному народу вернулся от Кирдана Гил-Гэлад, то выяснилось, что теперь у него подданных осталось и вовсе всего ничего, и то, что число Феаноровых сыновей уменьшилось ровно вдвое, утешало, но не очень. А Эльвинг с сильмарилем на груди пыталась утопиться в море, но Ульмо превратил ее в птицу и гнал ее над морем до корабля Эрендила, который уже бросил поиски папы-мамы, а держал курс ни много ни мало, как на Валинор. Неизвестно, из каких соображений положил Эрендил усталую птицу к себе в постель, и нигде не говорится, что он ощутил, когда пернатое существо преобразилось в любимую женщину. По крайней мере с криками «Шайтан! Шайтан!» он в то утро на палубу не выскакивал, да и вообще в кают-компании появился лишь к полудню.

Сильмариль оказался полезной вещью – с его помощью корабль Эрендила прошел через заграждения, хотя, конечно, может быть, что причиной этого было всего лишь вечное разгильдяйство телери, которые очень удивились, увидев в своей гавани чужое судно. Эрендил сошел на берег один, запретив это делать остальным.

– Во-первых, меня может постигнуть какая-нибудь кара, – объяснил он, – а во вторых, у вас все равно валюты нет, а торговать водкой на припортовом рынке несовместимо с честью и достоинством эльфа.

Но жена оказалась упрямей, и в Валинор за ним все же увязалась. Тогда валар вновь занялись любимым делом – собрали совет. Эрендил рассказал о бедах Средиземья и испросил прощения для эльфов, и его просьба была удовлетворена – вот оказывается как все просто! Получается, что надо всего лишь было с самого начала наладить поточное производство эльфо-человеческих гибридов и отгружать их по пять-шесть штук в год курсом на запад. Какой-нибудь да доплыл бы.

Потом на совете была поднята еще одна проблема.

– Останется ли в живых смертный человек, ступивший на бессмертные земли? – с намеком спросил Мандос. – Даже эльфов мы обратно еще не пускали. Ладно, сейчас этот для них прощения выпросил. Но приплыл-то он, когда запрет был в силе!

Ульмо ответил:

– Ну ты и кровожадный однако. Эрендил был рожден с моим участием… то есть я хотел сказать – по моей задумке, специально для того, чтобы сюда доплыл.

Манве принял решение и объявил:

– Эхма, и так не сяк, и эдак не так. Казнить нельзя помиловать то есть получается. Тут еще с тех времен у меня вакансия есть на небе – Венеру нужно пристроить, дело хотя и полезное, но мелкое, майяра на него ставить жалко, вон Тилиону Луну дали, а он до сих пор дуется. Поэтому пусть этим занимается Эрендил.

И с тех пор Эрендил мотается по небу, поблескивая в лучах зари, а с ним и ни в чем не провинившийся экипаж корабля, весь, кроме трех матросов, которых телери отвезли обратно на восток.

Как взошла Венера над горизонтом, так и поняли все, дескать что-то будет. Моргот привычно задрожал на своем троне, а остатние Феанорычи посетовали на низкий уровень космической техники и вычеркнули этот сильмариль из списка первоочередных целей.

И наступила война гнева. Ради такого случая самолично благоразумный Финарфин возглавил отряд эльфов Валинора, и столько было их, что битва заняла всю тундру, напомнив веселые денечки Благословенной Предначальной эпохи, когда такие масштабные битвы происходили одна за другою. Орки, эльфы и люди месились на земле, орлы реяли сверху, и каждые пять минут голубое небо перечеркивал дымный след сбитого дракона, с воем устремляющегося к земле. В конце концов Моргота зажали в подземелье, а потом бравые пятнистые (не путать с зелеными!) эльфы из спецназа притащили за ошейник его голову к ногам великих. Голова молила о мире и прощении, но суровый Манве выбросил ее за пределы круга обитания (для непонятливых цитата из Стругацких: «засунуть в списанный „Призрак“ и загнать в подпространство до скончания веков»), и на том закончились темный путь Моргота Гадкого и гадкий путь Моргота Темного.

Но даже после такой славной победы сыновья Феанора пытались поднять бучу, выпрашивая оставшиеся сильмарилы. От имени Валар им было отвечено, что суд решит. Маглор согласился, считая, что в клятве не сказано, что надо спешить. Но Маэдрос ответил:

– А если суд решит не в нашу пользу? Тогда наше невыполнение клятвы будет затверждено юридически. Так что саблю в руки и вперед!