Других версий у меня нет. О том, что у ситха есть железное алиби, я говорить не готов. Давненько я не чувствовал такой растерянности. Впрочем, Великая уважает сильных и не оставляет их своим вниманием.

— О! Оби-Ванище! Очень кстати! Сейчас меч подзаряжу, и пойдем извращенцев резать!

Рожа возникшего в дверях Дарта Мола сияет как красный медный таз.

— Ты где был?

— Как где? Местные малины зачищал. Вдруг они нашего мальца прямо в порту взяли?

— Подробности?

В моем голосе лед, аж у самого кровь в жилах стынет. Но ситхова ученичка особо не пронимает. Пафос чуть сбавляет, но не более.

— Я же и рассказываю: прилетел, зашел в забегаловку возле порта перекусить и сплетни послушать. А там два хмыря обсуждают, как толкнули какому-то барыге раба-малолетку. Вот я и забеспокоился, не про нашего ли мальчика речь? Взял за горло хмырей. Потом барыгу. От него на оптовый невольничий рынок вышел. А там, духи Великого Коррибана, народу столько, что сразу и не поймешь кто где. В общем, пока понял, что нашего там нет, мечом помахать пришлось знатно.

— Тебя, между прочим, там за джедая приняли, — с удовольствием ломаю ученику хорошее настроение.

Но тот относится к этой возмутительной новости с по истине философским спокойствием.

— А ну и ситх с ним. Зато душу отвел. Вы знаете, я не ханжа, но там мерзость такая…

Что именно ранило тонкую ситхскую душу Дарта Мола при ребенке уточнять не стоит. Едва ли ни с открытым ртом слушающий его рассказ Кеноби тоже спрашивает о другом.

— Ты кого еще резать собрался?

— Ты, чё, тупой? Думаешь, я адреса тех, кто сегодня на ночь себе мальчиков-девочек заказал, не срисовал? Вот к ним и наведаемся.

— Но это же незаконно?

— Зато справедливо. И только не говори мне о педофильских традициях в культурах отдельных рас, которые я должен уважать.

— Мы должны сдерживать наши чувства, не давать волю гневу.

— ОК. Бей гадов со спокойной душой, кто ж не дает.

Хатт, ученик научился аргументировать свои решения не только мечом, но и словами? Во всяком случае юному джедаю возразить оказывается нечего. Но и согласиться на соблазнительное, но слишком неджедайское предложение Кеноби боязно. Вопросительный взгляд в мою сторону. Он почему-то уверен, что я остановлю запланированное беззаконие. Угу, не дождешься!

— Иногда дух закона важнее его буквы.

Нашедший моральное оправдание своего решения Кеноби с энтузиазмом принимается готовиться к налету. Энакин жрет его и забрака восторженным взглядом. Его мать только головой качает. Но осуждения в ее глазах я не замечаю ни капли.

— А пока молодежь резвится, женщины, старики и дети займутся упаковкой вещей.

Говорю так, словно парни в кино собрались. Мне согласно кивают. К поножовщинам тут, похоже, привыкли.

Заканчиваю с оформлением документов. Новенькую идентификационную карту на имя свободной гражданки Ш. Скайуокер посыльный из мэрии приносит почти сразу. Вещей тоже оказалось немного. Навьюченный ими дроид-недоделок ныл, но тащил поклажу. Осталось мальчиков с прогулки дождаться.

Сморившийся Энакин засыпает прямо возле баула с вещами. Шми задумчиво присаживается у окна. Она в моей поддержке не нуждается. Заговориваю я скорее для себя, чем для нее.

— Не бойтесь. Все будет хорошо.

— Я не боюсь. Просто все так неожиданно. И… Я не знаю, зачем вы это делаете, но спасибо.

Хм, мне нечего на это ответить. Да и не пришлось. В конце улицы появляются наши

неуловимые мстители. Усталые, но довольные. Пора трогаться, короче.

Уже на борту яхты, когда серый шар Татуина исчез, растворившись в тысяче звезд, странная мысль вновь кольнула в сердце. Я хочу, чтобы у этой женщины и ее сына все было хорошо.

<p>Часть 3 День учителя</p>

— Я боюсь, что электропроводка в этом дворце небезопасна для использования! Третья сгоревшая кафа-машина за неделю. Немыслимо!

Причитания кибер-секретаря С-3РО из-за неплотно прикрытой двери отвлекают от размышлений. Только обращается он не ко мне. Судя по пыхтению и позвякиванию инструментов, восстановить сгоревший электроприбор пытается Энакин. Точно, он. К механическим стонам присоединяется ломкий мальчишеский голос.

— Не-а, это не в сети перепады напряжения. Это у некоторых пользователей руки не из того места растут.

— Вы имеете ввиду верховного канцлера, мастер Эни? — ужасается секретарь.

— Либо это неуловимый ситх тайно пробирается в кабинет канцлера и кафейники жжет.

Откидываюсь на спинку кресла и тихо улыбаюсь самому себе. Я очень редко это делаю просто так — без корыстной цели. И обстановка вроде бы совсем не располагает. А вот надо же.

Наверное, это оттого, что мальчишка прав. Третья кафа-машина накрывается, не выдержав брошенной в нее Молнии Силы. Что поделать, нервы.