Синеватое сияние внезапно вспыхнуло еще ярче, и Куллу пришлось отвести глаза. Он смолк, ощущая нечеловеческую усталость. Гнев и чувство утраты одолевали его. Безмолвно и безучастно слушал он слова пророчества, но думал лишь об одном: «Почему я должен был узнать все это? Большинство людей умирают в блаженном неведении, и потому до последнего часа могут сохранить надежду».

— Ты сам — собственная судьба, Кулл, сын Атлантиды. Ты вложил в свой клинок свою силу и душу, но у тебя есть нечто большее. Ты — это ты сам, не проклинай богов за тот путь, который выбрал для себя, сын Атлантиды. Ты ступил на него очень давно и никогда не сойдешь с этого пути.

Синеватый свет исчез, и Кулл остался один в полутемной комнате, где на постели лежал труп его друга, освещенный тусклым светом единственного факела.

— О, боги! Боги! А ведь, кажется, Соран говорил ему: «Я устал всегда оказываться тем, кто остался в живых…»

— Не проклинай богов за тот путь, что ты выбрал для себя, сын Атлантиды!..

— О, боги! Валка, помоги мне!

— Ты сам — своя собственная судьба, Кулл. Ты сам… И никто более не вправе решать за тебя!

Ему показалось, что он ощущает в этот миг необъятное напряженное безмолвие Сущего, — а затем внезапно послышался стук в дверь.

Усталый и опустошенный, Кулл поднялся с места, подошел к двери, поднял щеколду и отступил на шаг.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Сойан-Тан. Он вошел внутрь, не сводя взора с распростертого на постели тела Мантиса.

— Он мертв? — шепотом спросил колдун.

— Мертв… И он был моим другом.

Сойан-Тан окинул атланта взглядом, полным сочувствия.

— Тогда ты отомстишь за него.

Несколько томительно долгих мгновений маг и воин смотрели друг на друга, затем Кулл склонил голову. Легонько коснувшись его руки, Сойан-Тан мягким голосом промолвил:

— Мы еще не добрались до главного храма. Тха-Бнар там, он все еще жив. Возьми пепел Одрата, прошу тебя, Кулл.

Без единого слова атлант развернулся, подошел к постели, склонился над неподвижным телом Мантиса, и в складках порванной одежды нащупал кожаный мешочек, висевший на поясе, где хранился прах сгоревшего колдуна.

В последний раз он взглянул на упокоенное в смерти лицо Мантиса.

— Я отомщу! — эти слова прозвучали негромко, но в них была уверенность и сила, с которой ничто не могло сравниться.

Кулл опустился на колени и поднял с пола свой меч. Мешочек с пеплом Одрата он прицепил себе на пояс.

Сойан-Тан отворил дверь. Там, снаружи, толпились наемники, усталые, потрепанные в бою, они все же были готовы идти за Куллом, куда тот поведет их.

Выйдя к ним, атлант обвел взглядом свой отряд, радуясь, что столь многие смогли уцелеть после битвы на лестнице, и столь многие последовали за ним так далеко. Несмотря на горечь, поселившуюся в душе, сейчас он испытал прилив гордости.

Истинный воин и полководец, даже скорбя по погибшему товарищу, он в душе грезил о новых битвах, принимал смерть как должное, ибо эта гостья рано или поздно являлась к любому из них… Но человек, пока он жив, обязан сражаться! И атлант был рад, что по-прежнему может держать в руке меч, вести за собой в битву славных бойцов — и уничтожать ненавистных врагов.

Обернувшись к Сойан-Тану, Кулл хмуро заявил:

— Даже если это станет моей погибелью, я все равно отомщу за своего друга.

— Мантис не должен был умереть, — старый маг потряс головой. — Это было мое время, а не его. Звезды не предсказывали подобного печального конца. Над ним словно бы довлело какое-то проклятие, которое и навлекло злой рок.

— Проклятие… — взгляд серых глаз Кулла сделался ледяным. — Илисса…

Затем он шагнул вперед. Наемники расступились, пропуская его. Кулл повел свой отряд дальше по коридору, в главный храм зиккурата, в поисках колдуна Тха-Бнара и зловещей небесной звезды.

Глава 11

Тха — Бнар

На полпути по коридору, что вел от огромной пещеры к храму, они наткнулись на целую гору трупов, — изрубленных и обгоревших. Впрочем, здесь были не только трупы. Глаза еще слабо блестели в полумраке, подергивались конечности, дрожали липкие измазанные кровью пальцы… Нахмурившись, Кулл взирал на эти тела, устилавшие проход от стены до стены. По одежде и оружию он признал в них пиктов Остора.

Должно быть, главарь отправился сюда вместе со своим отрядом в надежде первым разграбить главный храм, покуда все остальные наемники сражались со жрецами на мостах, — но наткнулся на неодолимую преграду из стали и огненного колдовства. Среди мертвецов виднелось и несколько магов в синих балахонах.

Кулл осторожно начал пробираться по трупам, как вдруг кто-то негромко окликнул его по имени. Вздрогнув, он обернулся, пытаясь в этих человеческих останках отыскать уцелевших, и обнаружил сурового воина в кольчуге и кожаных доспехах, для которого, похоже, даже перед смертью было важнее заговорить с атлантом, нежели препоручить богам свою душу.

— Кулл… атлант…

Запрокинутое лицо было все в крови, сочившейся из носа и изо рта, пятнавшей бороду и длинные усы. Пикт был без шлема, и в длинных спутанных волосах была копоть.

— Кулл…