Читаем Звезда Судьбы полностью

Те осторожно начали подниматься по ступеням. Атлант и Сойан-Тан последовали за ними. На верхней площадке за проходом обнаружился коридор, что простирался к самой вершине зиккурата. Каменная кладка здесь казалась совсем свежей. Кулл пошел первым, приблизился к одной из дверей в стене коридора и толкнул ее.

Дверь распахнулась. Атлант заглянул внутрь. Самая, обычная комната — кровать, стол, стулья, книжные полки… Жилище жреца.

— Сюда.

Они внесли Мантиса внутрь и уложили его на постель. Сойан-Тан не последовал за ними, но остался на страже в дверях. Не сводя взора со стонущего Мантиса, Кулл велел наемникам:

— Зажгите факел!

Один из них подошел к стене, высек искру и вставил горящий факел в кольцо. Желтоватые отблески легли на бледное лицо Мантиса.

— А теперь ступайте, — негромко велел своим людям Кулл. И, увидев, что те медлят в дверях, повысил голос: — Ступайте прочь! Оставьте меня с ним!

Наемники, наконец, повиновались, и Кулл, дождавшись, пока они выйдут за порог, закрыл за ними дверь. Затем, вложив меч в ножны, он опустился на колени рядом со смертным ложем Мантиса.

Этот юноша, с которым он познакомился не столь давно, неожиданно стал очень близок атланту. Не просто друг, но младший брат, о котором он готов был заботиться…

До этого момента Кулл и сам не подозревал, насколько привязался к молодому магу.

А теперь Мантис умирал.

Даже бездонная бездна, разверзшаяся внизу пещеры, не была глубже, чем скорбь, объявшая атланта в этот миг.

Кулл приблизился ближе, ощущая на щеке слабое дыхание Мантиса.

— Мантис…

Юноша слабо шевельнулся, пытаясь отыскать руку Кулла. Тот ободряюще стиснул его пальцы.

— Ты не умрешь, Мантис, клянусь тебе, ты не умрешь!

Юноша сжал руку атланта, сперва очень слабо, но затем чуть сильнее. Он, наконец, открыл глаза и взглянул тому прямо в лицо.

— Не пытайся меня утешить, — прохрипел он. — Я знаю, что скоро умру.

— Мантис, лежи спокойно. Наши наемники скоро захватят весь зиккурат. Они одолеют Тха-Бнара. Я приведу сюда Сойан-Тана, он поможет, он излечит тебя…

— Никто не может меня излечить. Я умираю, Кулл, и я хочу умереть. Разве ты этого не понимаешь, разве ты не можешь поверить? Я не могу жить дальше…

— Прекрати, дружище! Я понимаю, что тебе больно, но Сойан-Тан сможет…

— Я хочу умереть, Кулл. Я должен умереть… Это из-за моего отца… У меня нет другого выхода…

— Не говори глупостей!

— Я несу зло и боль всем, кто меня окружает. Я сын колдуна и…

Кулл вскинул голову. Серые глаза его засверкали.

— Не смей так говорить, мой друг! Человек сам решает, кем он станет. Кем бы ни был твой отец, ты был отличным воином и верным другом. В тебе нет никакого зла! Не смей думать, будто на тебе лежит какое-то проклятье!

Юноша растерянно заморгал.

— Но я чувствую… этот гнет… мой проклятый дар…

Кулл печально покачал головой.

— Это бремя ты сам взвалил на себя, друг мой. Никакого проклятия не существует. Ты был тем, кем ты был, — отважным, благородным человеком. Таким мы запомним тебя навсегда!

Губы Мантиса дрогнули и неожиданно растянулись в улыбке.

— Как хорошо… Свет…

Пальцы его внезапно обмякли в руке Кулла.

— Нет! — вскричал атлант. — Нет!

Он вскочил, чувствуя, как вместе с жизнью, покидающей тело его друга, что-то рвется в его собственной душе… Нечто важное уходит… уходит навсегда, оставляя позади себя холодную пустоту…

И нечто чуждое с жадностью пожирало его горечь и боль…

— Нет! — в ярости выкрикнул атлант, хватаясь за меч. — Меня ты не получишь!

Мгновенно ледяная бездна отступила, и странное ощущение исчезло.

И все же по-прежнему Кулл чувствовал, что нечто ужасное таится внутри зиккурата, в любой миг готовое впитать в себя его страх и отчаяние…

— Я отправлю тебя в преисподнюю! — прорычал он, обращаясь в пустоту. — Берегись! Я приду за тобой, подлая тварь!

Затем он вновь опустился на колени рядом с неподвижным телом Мантиса и, помедлив мгновение, протянул руку, опустив веки юноши.

Внезапно синеватый свет заполнил комнату.

Синеватый свет.

Растерянно заморгав, атлант поднял глаза и увидел все то же загадочное создание, не мужчину и не женщину, ставшую для него за эти годы воплощением таинственной Судьбы.

— Валка и Хотат!

— Ты сам творишь свою судьбу, Кулл.

— Во имя всех богов, что…

— Не взывай ни к кому, кроме себя самого. Не ищи никого, кроме себя. Не останавливай ту силу, что толкает тебя вперед. Ты сам правишь своей судьбой, Кулл, сын Атлантиды.

Кулл откинулся назад, не поднимаясь с колен, и сейчас в душе его вспыхнул гнев: ибо это предсказание означало для него судьбу, полную

крови и колдовства, ужасающего одиночества и без малейшей награды в конце пути.

— Во имя Валки! — выкрикнул он. — Скажи мне, кто ты такой и почему преследуешь меня?

— Ты сам выбираешь себе дорогу, как и она выбирает тебя. Ты сам — собственный путь, Кулл, сын Атлантиды. Ты — и выбор пути.

— Скажи мне, кто!..