Читаем Звезда Судьбы полностью

Кулл с Мантисом оба знали, что в угрозах Сойан-Тана правды было немного: разумеется, никаким демоном он не был, и собирался использовать свои магические способности лишь в самом крайнем случае. Однако, он столь умело разговаривал с этими головорезами и демонстрировал им свое колдовское искусство, что внушал опаску в души этих молодцов, не привыкших повиноваться никому и ничему. В походе это могло сослужить им добрую службу.

В числе последних, кто присоединился к ним, оказался Остор со своим отрядом дикарей-пиктов. Кулл с Мантисом предупреждали Сойан-Тана, что от этих людей могут быть одни неприятности, но старый маг был преисполнен решимости нанимать всех, кто обратится к ним, без вся-

кого разбору, если только у них не было открытой кровной вражды с уже взятыми на службу наемниками.

— Если что-то не заладится между людьми Остора и солдатами Теринаса, — промолвил он, выслушав советы своих спутников, — то все это можно будет уладить впоследствии, и я лично приложу к этому руку. Однако, сейчас тревожиться не о чем. Будем справляться с трудностями по мере их возникновения.

Кулл с Мантисом куда лучше узнали Сойан-Тана за те несколько недель, что они провели в городе Икрахаде, и преисполнились уважения к этому достойному старцу. Несмотря на все свое недоверие к колдунам, слушая мудрые речи Сойан-Тана, Кулл нередко кивал в знак согласия и одобрительно усмехался. Мантис же вообще не покидал мага ни на мгновение, сделавшись его преданным учеником в загадочной колдовской науке и стремясь пробудить дар, что таился в его душе с самого рождения. Сойан-Тан не скрывал своего удовольствия от того, каким старательным и способным оказался его ученик. Оба они преследовали одну и ту же цель, хотя в душе Кулл порой сомневался, на самом ли деле превыше всего они стремятся уничтожить Тха-Бнара; во время своих бесчисленных столкновений с колдунами атлант имел возможность убедиться, что истинные цели магов порой очень сильно отличаются от тех, о которых они заявляют вслух.

К концу месяца, наконец, Сойан-Тан с Мантисом и Куллом во главе наемной армии вольных клинков покинули Икрахад. Старейшины города были очень рады этому событию, — наконец боги услышали их молитвы. Когда, наконец, осела дорожная пыль, поднятая копытами удаляющихся лошадей, жрецы в храмах Икрахада принесли благодарственные жертвы своим богам, — в надежде, что больше никогда в их краях не окажутся столь опасные бесчинствующие головорезы, которые своим присутствием оскверняли их благополучный город и угрожали чести жен и дочерей.

Напротив, Кулл, наблюдая за продвижением войска из лагеря, разбитого восточнее городских ворот, ощутил гордость и желание поскорее устремиться в бой. Их было три тысячи человек, — не слишком большое войско, и все же самое крупное, какое им удалось собрать. Сейчас они двигались к востоку, в направлении степей, разделенные на дюжину небольших отрядов. Воины распевали походные песни, глаза их горели от предвкушения скорой схватки и богатой добычи, а также воинской славы. Это зрелище и эти звуки наполняли сердце атланта радостью. Даже хотя он знал истинную цену всем этим наемникам, но сейчас он ощущал себя в точности как любой полководец, ведущий армию в битву.

Итак, наемное войско вышло из Икрахада и углубилось в бескрайнюю степь в поисках золота и приключений, дабы избавить от темного ига колдовства землю, которую они прежде никогда не видели.

Наемники Сойан-Тана продолжали путь на восток, поднимаясь на рассвете и разбивая лагерь с последними лучами заката. Пока не было никаких вспышек ярости, никаких опасных проявлений недовольства. Воинский дух армии был высок, все только и говорили, что о грядущей добыче, а маг, что вел их вперед, внушал наемникам страх и благоговение, удерживая от недостойных выходок.

Наконец, однажды, далеко на юго-востоке они увидели темную полосу облаков, низко протянувшуюся над горизонтом. На следующий день полоса сделалась шире, а на третий — увеличилась еще больше. Это зрелище удивляло и завораживало: теперь стало видно, что серые тучи по низу очерчены темным пурпуром и висят совершенно неподвижно, словно огромная крышка над котлом.

На другой день, когда они приблизились к реке и по берегу двинулись в направлении селения Теринаса, наемниками понемногу овладела тревога. Мантис, похоже, чувствовал то же самое: Кулл заметил, что теперь тот стал куда менее общителен, ушел в себя, а если к кому и обращался, то только к старому магу. Время от времени он направлял свою лошадь в сторону и в одиночку уезжал через поля к холмам, а то и ночью выскальзывал из лагеря, чтобы побродить и поразмышлять наедине с самим собой. С Куллом за эти дни он не обменялся ни единым словом, равно как и с. остальными своими спутниками.