Читаем Звезда Судьбы полностью

Мысли его блуждали. Когда солнечный свет гас над полями, постепенно переходившими в лесостепь, Урим склонял голову, прислушиваясь к перекличке вечерних птиц так внимательно, словно способен был понять их голоса. Порой он принимался почесываться, а затем пристально изучал свои пальцы и ладони. Бремя от времени посасывал ногти или пытался изловить жучков, кишащих на земле или в коре деревьев.

Вечером за ужином Кулл то и дело косился на Урима. Глотнув еще вина, он спросил у Ман-тиса:

— Может, хоть теперь ты скажешь мне, наконец, зачем потащил с собою этого безумца?

Мантис ничего не ответил, словно пропустив слова атланта мимо ушей.

— Ладно, — тот сменил тактику. — Может, ты хотя бы скажешь мне тогда, что именно мы ищем?

— Ты говоришь так, словно в чем-то меня подозреваешь.

— Но как я могу тебе доверять, если я согласился тебе помочь, а ты даже не желаешь поделиться со мной своими тайнами?

— Я попросил Теринаса уважать мое молчание, и он…

— Но я не Теринас. Мы с тобой, Мантис, провели вместе немало времени, мы путешествовали и сражались бок о бок. Я достаточно доверяю тебе, чтобы согласиться на это безумное предприятие, и я верю, что ты не пытаешься завести меня в какую-то ловушку или что-то в этом роде. Но порою я все же гадаю, вполне ли ты сознаешь, что ты задумал. Подумай вот о чем: чем больше тайн ты хранишь от меня, тем медленнее будет моя реакция в тот момент, когда тебе будет нужна моя помощь. И в любом случае я хочу знать правду. Так уж я устроен. Лучше тебе привести убедительные доводы, что такая скрытность необходима. Иначе я просто не поеду с тобой дальше. Я жду объяснений с того самого мига, как мы сели в седло. Мантис глубоко вздохнул.

— Ты совершенно прав, Кулл. Если уж я не могу доверять тебе, то кому же мне тогда вообще верить?

— Я не напрашивался на похвалу с твоей стороны, мне просто нужно знать, зачем мы здесь и что собираемся делать дальше.

— Твои стремления вполне понятны.

— Ты хоть сам знаешь, куда мы направляемся, Мантис?

— Очень смутно. Мне известно, что нам следует держать путь на запад. В двух или трех днях пути отсюда лежит болото. То, что я ищу, находится где-то там.

— Что? Что именно мы ищем?

— Не что, а кого. Моего отца.

— Твоего отца?! — Кулл нахмурился. Он выпрямился, пытаясь разглядеть выражение лица Мантиса в цвете лагерного костра. — Но ты же говорил, что твой отец погиб.

— Нет, это неправда.

— Проклятье, ты сам утверждал…

— Я просто говорил, что его больше со мной нет. Разумеется, все это лишь словесные увертки, но я думал в ту пору, что так будет проще. Но теперь я прошу прощения за свой обман. И все же я не знал тогда, могу ли я доверять тебе… И следует ли мне вообще доверяться кому бы то ни было.

— Твой отец живет на болоте? Но почему? Он что, какой-то преступник? Что он…?

— Кулл, — Мантис обернулся к атланту. На лице его была гримаса страдания. — Мой отец — колдун.

Долгое время они не произносили ни звука, слушая, как шипит жир, падающий с жарящегося мяса на угли костра.

— Колдун? — осторожно переспросил, наконец, Кулл.

— Да. Ты и правда… хочешь узнать всю мою историю?

— Если ты желаешь мне ее поведать.

— Историю моего незаконного рождения? То, как была изнасилована моя мать? Как я рос, ощущая на себе это проклятие?

— Если ты желаешь поведать мне это, Мантис, — спокойным тоном повторил атлант. Эти простые слова, во многом объяснявшую ауру отчуждения, всегда окутывавшую Мантиса, вызвали у Кулла сочувствие. Он и сам когда-то ощущал себя изгоем, вынужденным бежать с родных островов, и теперь мог понять те чувства, что владели душой его юного спутника.

— О, да, я хотел бы рассказать обо всем. Истина сжигает меня изнутри. Я должен поделиться… хоть с кем-нибудь. Возможно, тебе многое станет яснее, мой друг. Возможно, ты лучше поймешь меня самого. Ты очень мудр для обычного наемника, атлант, ты много странствовал и много знаешь.

— Возможно, в моей душе также скрывается боль, Мантис, — негромко произнес Кулл, сам поражаясь тому, каким близким другом внезапно для него сделался этот юноша… Настолько, что и сам атлант, всегда очень скрытный и замкнутый, сейчас был готов поделиться с ним самыми сокровенными своими тайнами, — тем, чего он не рассказывал никому на свете.

Однако природная осторожность и сдержанность взяла верх. Поднявшись, он принялся проверять, хорошо ли прожарилось мясо. Занимаясь этими будничными делами, он показывал своему спутнику, что предлагает на сегодня завершить тягостный для обоих разговор. Возможно, позже они еще вернутся к нему, но сейчас едва ли стоило продолжать терзать себе душу. Куда проще было найти убежище в повседневных заботах и простых радостях походной жизни.

Несколько долгих мгновений Мантис пристально наблюдал за атлантом.