Читаем Звезда Судьбы полностью

Теринас вместе со своими советниками вернулся в дом. Кулл безучастно посмотрел на землю, на то самое место, где сейчас, если бы события пошли чуть по-другому, мог бы лежать труп Боевого Топора. Невозмутимо, но с ноткой печали, он бросил Сорану:

— Да, вот поэтому я и восхищаюсь тобой…

Затем он улыбнулся и направился к своему бараку.

Но в то же время Кулл понимал, что необходимо срочно что-то предпринять: в воздухе росло напряжение и ощущение безумия становилось все более сильным…

Мантис уже проснулся, но по-прежнему валялся на своей лежанке, закинув руки за голову и пялясь в потолок. Атлант устроился рядом на своей койке, задумчиво прикусив губу, а затем обратился к приятелю:

— Друг мой, если это правда, и тебе известен какой-то способ поскорее завершить это сражение, чтобы я мог двинуться дальше своей дорогой, я был бы признателен, если бы посвятил меня в свои планы.

К его вящему удивлению, Мантис вдруг произнес:

— Ладно, я готов это сделать.

Перекатившись на бок, Кулл приподнялся на локте.

— Что?

— Я готов помочь.

— Ты готов помочь? Хотел бы я знать, о чем ты ведешь речь…

— Я размышлял над этим всю прошлую ночь, — каким-то замогильным голосом произнес Мантис. — Я это сделаю. Мы закончим осаду.

— Мантис…

Юноша уселся на койке и принялся натягивать сапоги. Затем взглянул Куллу прямо в глаза и промолвил:

— Дай мне сперва искупаться и перекусить, договорились? Затем вместе мы пойдем к Теринасу.

И не дав атланту возможности больше задать никаких вопросов, этот странный юноша поднялся и вышел из барака наружу.

Но пока Мантис завтракал в укромном уголке, где порой любил прятаться от назойливой толпы, заполнявшей центральные улицы и площадь, на крепостных стенах возникла новая суета. Лошадь появилась вдалеке… Нет, целых три всадника. Нет, два всадника, поддерживавшие третьего с обеих сторон.

— Известите Теринаса! — закричал стражник.

— Там случилось что-то скверное.

Военачальник тут же прибыл вместе со свитой, в тот самый миг, когда отворились ворота, чтобы принять всадников. И солдаты, и обитатели селения собрались там, глядя на происходящее с болью и яростью и ругаясь вполголоса; но всадники лишь молча и без лишних эмоций сняли с седла своего товарища и уложили на землю.

— Принесите вина! — крикнул один из них зевакам.

Мальчишки-конюхи увели прочь лошадей, чтобы выходить, а затем напоить и вычистить их. Тем временем один из всадников опустился на корточки рядом с несчастным раненым, тряпицей вытирая мокрое от пота лицо. Другой же подошел к Теринасу, отдал ему честь и промолвил в ответ на незаданный вопрос:

— Он толком ничего не смог нам сказать, господин. Он был ранен во время боя и его бросили, сочтя мертвым. Он только бормочет что-то странное. Насколько мы смогли уловить, его пытали Тха-Бнар и прочие колдуны.

В жестком взгляде Теринаса появилась лишь тень, намекавшая на ярость, владевшую им внутри.

— Есть ли хоть какой-то шанс, что он выживет?

— Никакого.

Теринас подошел к раненому, подождав, пока одна из женщин передаст раненому флягу с вином. Раненый закашлялся, когда жидкость потекла ему в горло, но все же питье слегка оживило его. Он даже попытался сесть, но ему это не удалось. От усилия на лице и теле открылись свежие раны, заметные сквозь прорехи в одежде, и из них начала сочиться кровь. Раненый неловко повалился набок и выпрямиться ему помог один из всадников.

Мантис оказался здесь же поблизости, молча наблюдая за происходящим. Завидев его, Кулл подошел ближе.

Склонившись над несчастным воином, Тери-нас заботливо спросил его:

— Это Тха-Бнар сделал с тобой такое, парень?

— Да, господин, они… Они пытали меня. Но я ничего не сказал.

— Отдыхай. Мы отнесем тебя внутрь, и женщины выходят тебя.

— Мой господин, я им ничего не сказал. Но звезда… пожирает нашу боль и страх… Тха-Бнар владеет звездой, но и та в свою очередь владеет им. Он безумен, он…

— Отдыхай. Успокойся. Женщины тебе помогут.

Несчастный раненый в изнеможении рухнул наземь, и кровь оросила землю. Поднявшись на ноги, Теринас приказал солдатам соорудить носилки и перенести этого человека в его собственный дом, где тот сможет отдохнуть и набраться сил. Но едва лишь наемники принялись связывать между собою щиты, чтобы сделать носилки, как раненый содрогнулся в последний раз, широко раскрыл глаза и рот, словно в ужасе перед неким зрелищем, явившимся ему одному, а потом глаза его закатились, и он обмяк, упав замертво.

В толпе женщины принялись плакать и заторопились развести детей по домам.

Теринас долго стоял над трупом, молча глядя на него. Затем он обернулся к Актору. Воины не обменялись ни единым словом, но в глазах их вспыхнул гнев. Бок о бок они двинулись в дом Теринаса.

— Колдуны не делали ничего подобного уже очень, очень давно, — со страхом произнес один из всадников, указывая на странный знак, выжженный на лбу у мертвеца.

Кулл обернулся, ощутив за спиной чье-то присутствие. Это оказался Соран.