Читаем Звезда Севера (СИ) полностью

— Никаких вестей, мой господин. Никто не видел ни ее, ни подозрительных людей. — Дэин остановился рядом, заложив руки за спину. — Все пойманные разбойники даже под угрозой смерти клянутся перед лицом Матери, что не знают о нападении и ничего не видели.

— Так не бывает, — возразил Эрон в очередной раз. — Всех моих людей убили, а северянка вонзила мне в спину кинжал, прежде чем сбежать. — Он сжал челюсти так сильно, что зубы скрипнули, а по спине прокатился жар. — Кто-то должен об этом знать. Ищите лучше.

— Вы не знаете, так ли это на самом деле.

Эрон повернул голову и окинул советника взглядом.

— Вы не знаете, она ли воткнула тот кинжал вам в спину, — спокойно уточнил тот. — А если воткнула, то сделала ли это по своей воле.

Эрон хмыкнул. Он действительно не знал, потому что ничего не помнил. Лекари утверждали, что всему виной травма головы. Но хуже, что он не был уверен. Сомневался.

Когда люди из имения Тирэна, встревоженные ночной грозой и отсутствием важных гостей, выехали им навстречу рано утром и нашли разрушенный лагерь, он лежал на мокрой земле у палатки в окружении трупов. С разбитой головой, пронзенный стрелой и с кинжалом в спине… Возможно, нападавшие посчитали его мертвым и ушли. Видят Первородные, лучше бы они не ошиблись.

Несколько дней его мучила лихорадка, какой он не болел с самого детства. Привезенный в дом Тирэна, Эрон почти все эти дни не приходил в себя, поэтому драгоценное время было потеряно, и Эви никто толком не искал. Все были озабочены здоровьем единственного наследника Эфрии, и она ускользнула.

Когда жар спал, а сознание вернулось, Эрон первым делом позвал ее. Он, разорви его кракен, думал лишь о ней, но, когда ему сообщили, что ее нет, его одновременно накрыли неверие, страх и такая ярость, что поток вырвался на свободу помимо воли. Растерянный, больной и не контролирующий себя, Эрон разметал покои в доме купца и едва не пришиб перепуганных лекарей и слуг в попытке отправиться на ее поиски. Правда, выйти из комнаты ему не удалось. Шатаясь, спотыкаясь и разрушая все вокруг, он кое-как добрался до двери, но тут последние силы, потраченные на поток, иссякли, и Эрон с позором рухнул на порог и снова лишился сознания.

Его раны воспалились и заживали плохо, но хуже всего была рана в сердце. Словно гноящаяся рваная дыра, она отравляла все тело и разум, мешала нормально дышать.

Что если это правда?

Эви сказала, что любит, а потом ушла, забрав драгоценности и вонзив кинжал в его спину. Ушла при помощи сообщников, напавших, как трусливые скоты, на спящий лагерь. Она бросила его умирать под проливным дождем, и гнев Высших Родителей, обрушившийся на их головы грозой и ливнем, не остановил ее.

С тех пор прошло чуть больше двух недель, и Эрон сотни раз прокручивал в мыслях, почему она это сделала. Искал оправдания ее поступку.

Ей пришлось выбирать между его жизнью и жизнью того человека, кому Эрон угрожал мечом? Или же она ударила его в спину, потому что хотела убить? Она солгала о своих чувствах, чтобы усыпить его бдительность? Или сказала правду, зная, что эта ночь станет для них последней?

Эрон боялся, что никогда не найдет ответов, но пока в его силах искать их, он не остановится.

— Возможно, пора официально объявить о пропаже, — осторожно предложил Дэин. — Уже ползут слухи.

— Нет, — просто ответил Эрон, внутренне содрогнувшись.

Пока он не уверен в ее виновности, никто не должен знать о пропаже. О его слабости и неспособности контролировать собственную женщину. Кинжал вынули из его спины, но тот словно бы все еще торчал оттуда, и боль от резких движений каждый раз напоминала о предательстве.

Но было ли оно? Предательство.

— Что говорят Дочери? — перевел он тему.

— От них тоже никаких вестей, но я слышал, они собирают внеочередной Совет в Орване. Подозреваю, что это как-то связано с происшествием, но вы же знаете Дочерей… — недовольство, скозившее в голосе советника, не было в новинку, и все же впервые звучало так явственно. — Они скажут что-то, только когда посчитают нужным или когда им будет выгодно.

Эрон разделял чувства Дэина. Если жрицы что-то знали и умалчивали, видят Первородные, он сравняет их храмы с землей. От этих ядовитых мыслей во рту появился терпкий привкус. Никто бы не посмел пойти против Дочерей. Против Матери. Но ведь раньше все думали, что никто не посмеет пойти против истинных сыновей, а затем его едва не убили.

«Возможно, потому что ты не истинный сын, а всего лишь жалкий бастард», — нашептывал внутренний голос, и Эрон в очередной раз признавал поражение.

Разве истинный сын позволил бы убить всех его людей и увести его женщину? Разве не защитил бы их даже ценой своей жизни? Что толку от его дара, когда он остался с позором лежать на земле с клинком в спине, будь она проклята! Будь она проклята всеми богами на свете!

— Оставь меня, — сказал Эрон, сжав кулаки.