Мы рванулись вперёд, в кабину, дыша из одной маски по очереди — один вдыхал, пока выдыхал другой. Перед нами в голубовато-розовом небе катился сверкающий никелированный гривенничек — новая Луна.

— «Детская Луна», — сказал командир экипажа.

Я помню, как уже на земле, дрожа от нетерпения, мой товарищ спрашивал по телефону у экспертов научно-исследовательского института, действительно ли мы видели спутник, не было ли здесь обмана зрения. Он сообщал время наблюдения и скорость нашего полёта, сообщал наши координаты и направление горящей небесной искорки. Учёные попросили нас подождать их ответа таким торжественным голосом, что мой товарищ уже не смел садиться до ответного звонка. Он выслушал ответ стоя, как выслушивают приговор, и, положив трубку, сказал, удивлённо расширив глаза:

— Мы видели спутник? Честное слово!

— Ну конечно же, видели!

— Видеть-то видели, но я не верил своим глазам…

В этот день мы были выдающимися героями — как будто мы не столько видели чудо двадцатого века, сколько занимались его сооружением. Я думаю, этому способствовало главным образом и то, что мы поднимались в небо. Всё-таки спутник был небесным телом, и наблюдать его полагалось в его стихии…

Теперь я знаю точно, что видеть его можно было и с земли, и с не меньшим успехом…

И вот макет этого чуда передо мною. Круглый, как и полагается быть небесному телу, спутник стоит на постаменте. Он уже стал историческим, его уже вполне можно назвать дедушкой космонавтики.

Рядом стоит его сын — спутник номер два, и его внук спутник номер три, и его правнучка — первая искусственная планета. Выяснилось, что небесному телу не обязательно быть круглым, что подражание природе требует корректив. И новые небесные тела получили стремительную форму усечённого конуса.

Все это произошло на наших глазах.

И мы видим ещё одну удивительную особенность познания: человек перестаёт копировать природу. Мы всё больше и больше понимаем её. Так бывает в искусстве — ученик обгоняет учителя только тогда, когда решится отпустить его руку и от подражания переходит к пониманию…

Появление спутника, разумеется, было началом новой эры и в области гипотез. Фантазия злободневна.

Появились новые взгляды на устройство Вселенной. Потому что человек строит свои предположения, отталкиваясь от достигнутого. Прекрасно зазвучала симпатичная гипотеза относительно спутников Марса, которые также признавались искусственными. Ясно, эта гипотеза повлекла за собой целую вереницу новых предположений. Марс — близкий нам сосед, давно не дававший покоя землянам, — снова попал в центр внимания: если вокруг него кружатся искусственные спутники, стало быть, запустили их разумные существа! Вроде нас! Это очень приятно, что у нас есть родичи во Вселенной и проживают они сравнительно недалеко! И фантасты снова стали собирать чемоданы.

Но меня из всех небесных тел, видимых и невидимых, досягаемых и недосягаемых, больше всего интересует третья по счёту от Солнца планета под названием Земля…

В КНИГУ ЗАБРЁЛ СОКРАТ

Снова исторический ученик. Мельничный жёрнов. Дело, доступное всем. Двоечники и отличники. Огненные слова. Сто поколений. Хороший гражданин. Кнут и пряник. Спокойное слово

Каждому поколению казалось, что оно уже держит бога за бороду. Как известно, все боги носили бороды, за исключением тех, у кого борода не росла. Впрочем, эта подробность никому не мешала.

А земной шар устроился в сети меридианов и параллелей, как арбуз в авоське. Он увлекает нас своей инерцией в дальние дали, туда, где мы ещё никогда не были. И мы стараемся представить себе его дорогу, которая не просто орбита. Его дорога — это дорога, ожидающая каждого из нас.

По утрам я часто вижу того самого исторического ученика с палочкой, который идёт вдоль частокола. Я возлагаю на него большие надежды: он ни разу ещё не пропустил ни одной планки.

Весенние деревья набираются сил, и ничто не может остановить их зелени: ни пасмурные дни, ни ночные заморозки.

И ничто не остановит осеннего листопада — ни задержавшаяся летняя жара, ни обильная влага осени. Листья растут, потому что им ещё предстоит служить, и слетают, когда уже отслужили…

Тикк и Такк сидят на пепельнице и следят за моим пером, чуть-чуть высунув язычки и наклонив головы.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Бывают вещи, которые ещё не нужны, и бывают вещи, которые уже не нужны.

Тик-так, тик-так…

Предположение причины ещё не есть сама причина.

Тик-так…

Мужества заключается в том, чтобы не бояться реальности и не закрывать на неё глаза.

Все мыслители, изображавшиеся когда-либо на земле, изображались, с немного склонённой головой. Нельзя мыслить, задрав нос и отставив ногу. Не получается. Можно чваниться, гордиться, хвастать. Но мыслить нельзя.

Тик-так, тик-так…

Земной шар плывёт в своей авоське, повешенной на гвоздь мироздания… От мрака к свету, от безумия к разуму.

И орбита его — эта дорога надежды…

Тик-так…