Читаем Звезда Одессы полностью

Я изо всех сил постарался представить себя в центре этого семейного портрета. Мне хотелось увидеть себя, когда я еще сидел среди других на диване перед телевизором. Точнее, я попытался понять, как это может выглядеть со стороны. Понял бы посторонний человек, кто здесь чужой, или я кажусь неотъемлемой частью целого?

В туалете я облегчился, не поднимая сиденья унитаза. Потом я посмотрелся в круглое зеркало над раковиной: глаза покраснели и слезились, а кожа вокруг рта была стянута, но больше не наблюдалось никаких изменений, заслуживающих внимания.

За раму зеркала были заткнуты открытки. Мое внимание привлекла одна из них: живописная рыбацкая гавань, полная красно-белых корабликов. «Saludos de Menorca»[31] – гласила красная надпись на фоне синей морской воды.

Я проверил, заперта ли дверь, и осторожно вытащил открытку из-за зеркала. «Дорогие Ян, Ивонна, Вилко и Тамар, – было написано рукой моей жены, – мы вовсю наслаждаемся солнцем, пляжем и вкусной едой. Здесь полно осьминогов: если надеть маску, можно увидеть их вблизи. С любовью, Кристина, Фред и Давид».

Я представил полузакрытое маской лицо Кристины и невесомые распущенные волосы, колышущиеся под водой, на расстоянии нескольких сантиметров от осьминога в естественной среде его обитания – в море. «До какого возраста доживают осьминоги?» – задумался я.

Засунув открытку обратно, я открыл дверь туалета. Нерешительно постоял в коридоре. По звукам, доносившимся из гостиной, можно было заключить, что показ курортного видео шел полным ходом. Я услышал голос Ивонны: «И всю эту черепицу вы сами носили наверх? С ума сойти!»

В конце коридора была приоткрыта дверь, через которую проникало голубоватое мерцание. Стараясь не шуметь, я подошел поближе. За компьютером, стоящим на красном письменном столике, сидел Вилко; насупившись, он глядел на самолет, низко летевший над жилым кварталом.

Я кашлянул.

– Можно войти? – спросил я, когда Вилко поднял голову, а потом снова уткнулся в компьютер; не дожидаясь ответа, я вошел в его комнатку. – Что это за игра?

Вилко испустил тяжелый вздох.

– Ты же сам видишь, – сказал он, потирая лицо руками. – К тому же это не игра.

Я подавил в себе соблазн вырубить его прицельным ударом кулака – вместо этого я доверительно положил руку на спинку его кресла. Почти незаметная дрожь пробежала по его телу; подобно большинству «одаренных» детей, он не терпел прикосновений. Я наклонился вперед, так что мое лицо оказалось вровень с его лицом. Самолет на компьютере – двухмоторная «Дакота» – прошел низко над домами, задел крылом дымовую трубу и упал в огненный шар, который расширился до границ экрана. Вилко нажал на клавишу «enter»,[32] небо над городом опять прояснилось, и «Дакота» снова полетела над домами на большой высоте.

– Это было довольно круто, – сказал я.

– Что?

Вилко, не глядя на меня, снова держал пальцы на клавиатуре; я убрал руку со спинки его кресла.

– Как ты врезал по башке своей матери, – сказал я и вбил сжатый кулак левой руки в раскрытую ладонь правой. – Бам! И прямо ей в нос. Нет, в самом деле, снимаю шляпу.

Поскольку он повернул голову, я повторил свой жест еще раз.

– Бац! – сказал я. – Она тоже не должна занудствовать без повода.

Во взгляде Вилко, когда он, в порядке большого исключения, смотрел прямо, всегда была какая-то пустота и отстраненность; но, ободряюще подмигивая, я увидел по его глазам, что он и в самом деле слышал каждое мое слово и теперь надо только удерживать его внимание.

– Пьесы, в которых играет твоя мама, – полное дерьмо, – продолжал я. – Залы полупусты. Никому ни фига не интересно. Во всяком случае, нет ни одной веской причины, по которой вы с сестренкой почти каждый вечер должны оставаться без матери. Без матери, которая просто уложит в постель, как все другие матери. Как говорится, нет никакой экономической необходимости ежевечерне бросать семью. Ты знаешь, что такое «экономическая необходимость»?

Вилко кивнул.

– Папа читает вам вслух, когда вы ложитесь спать?

– Иногда.

– А тебе это нравится?

– Иногда.

Я несколько раз глубоко вздохнул; голова опять безумно раскалывалась.

– Твой отец совсем ничего не делает, – сказал я.

Вилко все еще смотрел на меня; то, что говорил я, явно было интереснее компьютерной игры со старой «Дакотой». Вряд ли его родители хоть однажды рассказали сыну то, что могло заинтересовать его больше чем на две секунды.

– Он все еще собирает пазлы? – спросил я.

Вилко кивнул.

– А тебе можно с ним? Он разрешает помогать ему?

На мониторе компьютера «Дакота» быстро теряла высоту; Вилко поднял брови, и его лоб наморщился. Из гостиной в другом конце коридора донесся смех.

– Или это слишком сложные пазлы? – быстро спросил я.

– Нет.

Вилко покачал головой; похоже, он хотел сказать что-то еще, но вместе этого лишь тяжело вздохнул.

– Твой отец тоже мог бы пойти на работу, – сказал я. – Тогда мама могла бы больше бывать дома. Сейчас он, по сути, не делает ничего, ведь от пазлов денег не появится. В них много составных частей, но они не принесут денег на еду или всякие приятные вещи.